Последующие события я помню смутно. Меня охватил такой ужас, что я бросился бежать без оглядки. А потом, сам не знаю как, оказался под присмотром соседей. О том, что Карэн умерла, я узнал на следующий день. К счастью, как говорили вокруг, в этой трагической ситуации ее жизнь оборвалась мгновенно.
С тех пор я думал об этом каждый день. Если бы тогда я не послушался ее. Если бы я сдался и сказал: «Уже поздно, пойдем домой». Если бы мы вообще не пошли тогда ловить жуков…
Наверняка Карэн была бы жива.
– …
Я возжег палочку благовоний и ударил в колокольчик. В голове без конца прокручивалось письмо с покаянием, которое уже некому было адресовать.
Прежде чем ноги затекли, я поднялся и направился на кухню. Пора готовить ужин.
Насыпал в чашу риса и стал промывать его под проточной водой. Воду нужно менять пять раз. Я часто забываю, сколько раз уже промыл, поэтому считаю с помощью пальцев, которыми помешиваю рис. Первый раз использую указательный палец. Второй – указательный и средний. Третий – указательный, средний и безымянный. Примерно так.
Закончив с этим, я поставил чашу в рисоварку и выбрал режим быстрого приготовления.
Затем принялся за жареный картофель по-немецки. Достал ингредиенты из холодильника и стал резать и жарить.
После смерти Карэн мама испарилась из нашей жизни, и мне пришлось взять все заботы об ужине на себя. Папа не умеет готовить, а постоянно питаться полуфабрикатами или в забегаловках – не лучший вариант, так что выхода не осталось.
Еда готова. Накрыв порцию для папы пищевой пленкой и убрав ее в холодильник, я сел ужинать. Компанию мне составило популярное развлекательное шоу по телевизору, из-за которого я изредка смеялся или бормотал что-то себе под нос. Передачи в семь вечера обычно довольно интересные, но, как только я заканчиваю ужин и выключаю телевизор, их содержание тут же вылетает из головы.
Замочив посуду, я вернулся в свою комнату, плюхнулся на кровать и обнял подушку. Стал убивать время, слушая музыку и читая мангу. Постепенно глаза начали слипаться, и я стал клевать носом. Я успел подумать о том, что стоило бы нагреть воду для ванны, прежде чем меня окончательно сморил сон.
Бам! Дзынь!
Я проснулся от грохота.
Мысль о грабителе даже не мелькнула. Даже сквозь сон было понятно, кто и что делает. Поэтому я не стал выходить из комнаты, а повернулся на другой бок.
– Каору! Ну-ка, иди сюда!
«Ах, черт».
Я встал с постели, тяжело вздохнул и побрел в гостиную.
Там сидел отец, вернувшийся с работы в муниципалитете. Его лицо раскраснелось – похоже, он был изрядно пьян. Даже не потрудившись переодеться, он сидел на полу в рубашке и брюках и жадно пил воду. Его кадык ритмично двигался вверх-вниз. Щеки отца впали, а в растрепанных волосах поблескивала седина.
«Постарел, – подумал я. – Все-таки ему уже за пятьдесят».
Отец закончил пить и со стуком поставил стакан на стол, чуть не разбив его.
– Ванна, – бросил отец, уставившись в экран телевизора, который даже не был включен. Что же он там смотрел?
– Прости. Сейчас нагрею.
Я направился в ванную. По пути я босой ногой наступил на что-то мокрое, и по спине пробежали мурашки. Осторожно отодвинув ногу, я увидел, что это была картошка. Мой «картофель по-немецки» разбросан по полу. Часть даже прилипла к стене. Видимо, он бросил тарелку, которая теперь лежала рядом с остатками еды, расколотая пополам.
– Эй! Чего встал как вкопанный? Если есть что сказать – валяй!
– Ничего, – ответил я на его окрик и пошел в ванную.
Сказать мне было и правда нечего. Мне совершенно безразлично, что он позвал меня, только чтобы я нагрел ванну, и что еда, которую я приготовил и оставил для него, оказалась размазана по стене, а тарелка разбита.
Сострадание к человеку, который практически одновременно потерял Карэн и мою маму. Смирение, что он уже никогда не будет прежним отцом. И вина за то, что, находясь рядом с Карэн, я не смог защитить ее. Эти три чувства заполонили мое сердце, не оставляя ни капли места для гнева.
После смерти Карэн отец, который раньше был мягким и спокойным человеком, изменился до неузнаваемости, и его поведение стало непредсказуемым. Он мог, как сейчас, крушить вещи и кричать, а мог становиться жутко сентиментальным и ласковым. Сначала я старался предугадывать его настроение и внимательно наблюдал за каждым его движением, пытаясь понять, как правильно себя вести, чтобы заслужить его одобрение. Однако я отказался от этих попыток после того, как он сказал:
– Ты должен был умереть вместо нее.