Это случилось зимним вечером, когда я учился во втором классе средней школы. Отец, вернувшись в стельку пьяным, бросил эту фразу так же буднично, как замечание о погоде. По правде говоря, я и сам догадывался, что он так думает, поэтому воспринял это замечание с неожиданным спокойствием. Грусти не было вовсе. Но всякие попытки заслужить его расположение и раздражение от несправедливых упреков – вся эта внутренняя сила разом покинула меня, будто кто-то выдернул вилку из розетки. Тогда же я окончательно осознал, что он больше не видит во мне сына.
Я был ребенком, которого мама родила от другого мужчины.
Эта правда открылась, когда мне исполнилось восемь. Я мало что знал об этих обстоятельствах. Будучи ребенком, я понимал, что измена матери – запретная тема, поэтому старался ее не касаться, да и особого интереса она у меня не вызывала. Мама искренне любила меня, а тот, кого я считал отцом, хорошо ко мне относился, поэтому я посчитал это случайной ошибкой из прошлого, которая ничего не меняет и которая могла случиться с кем угодно. Карэн, думаю, относилась к этому так же. И так, соблюдая незримую дистанцию, наша семья Тоно сумела построить почти идеальную семейную жизнь. Но все это разрушилось после смерти Карэн. Теперь в нашем доме не осталось и намека на былые теплоту и уют.
Иногда я задумывался, как бы все сложилось, если бы, как сказал отец, вместо Карэн умер я?
Ответ был очевиден.
Я помыл ноги под душем, чтобы смыть остатки картошки, на которую наступил. Заодно открыл кран ванны и, когда вода набралась, включил нагреватель.
Следовало убрать следы ужина и разбитую тарелку, иначе отец стал бы снова придираться. Тяжелой поступью я вернулся в гостиную, где отец, растянувшись на татами, храпел с открытым ртом. Исчезла вся его прежняя раздраженность, и теперь он выглядел нелепо и смешно.
– Повезло, что я в него не пошел.
Но сначала нужно было поскорее все убрать, пока отец спал.
Я стал собирать осколки и остатки картошки. Еда была еще теплой – наверное, он разогревал ее в микроволновке. Что за внезапная перемена настроения заставила его бросить есть и запустить тарелкой в стену? Мне этого было не понять. Да и не хотелось.
Закончив уборку, я вернулся в ванную. Проверил температуру воды в ванне и выключил нагреватель.
Будь у нас современный бойлер, все ограничилось бы нажатием одной кнопки, но дом старый, и все приходится делать вручную.
Взглянул на часы – стрелки приближались к полуночи. В это время я обычно уже сплю, но сегодня, видимо, из-за того, что слишком долго спал днем, сон совсем не шел. Поэтому я решил не возвращаться в свою комнату, а пойти прогуляться.
У входа я переобулся в кроссовки и незаметно вышел из дома.
Я двигался по железнодорожным путям уже минут тридцать после того, как вышел из дома.
Ночные прогулки для меня обычное дело, но так я шел впервые. Мне вспомнилась сцена из какого-то старого фильма или книги, и я решил повторить. Это оказалось не так уж и плохо.
В этом есть какая-то особая, запретная радость – делать то, что обычно нельзя. Стоит только попробовать пройти по рельсам, как по гимнастическому бревну, стараясь удержать равновесие, или представить себя поездом, проезжающим через безлюдную станцию, как сердце начинает биться чаще. Мне нравился даже скрежет щебня под ногами. Правда, он был довольно громким, но в этот час на улице все равно никого не бывает, поэтому я не сильно опасался быть замеченным каким-нибудь взрослым.
В этих местах практически не было фонарей, но из-за яркого лунного света ночью не так темно. А в ясную ночь, как сегодня, было светло, почти как днем.
Кажется, свою первую падающую звезду я увидел тоже в такую яркую ночь. Мы с Карэн тогда сидели на веранде, задрав головы и наблюдая за метеорным потоком Персеиды. Мне удалось увидеть целых три падающих звезды, а Карэн клевала носом и в конце концов все проспала. На утро я утешал ее и говорил, что в следующий раз она обязательно все увидит, – но следующего раза для нее так и не наступило.
Говорят, что после смерти человек превращается в звезду. Интересно, если стать одной из них, можно ли каждый вечер наблюдать, как падают другие звезды? Хотелось бы верить, что это так.
Я шел примерно час, прежде чем остановиться. И не потому, что зашел в тупик, а потому что прямо передо мной был туннель.
Тот самый, через который ежедневно проходила моя электричка. Место знакомое, но идти в одиночку посреди ночи я все же не рискнул.
«Пора возвращаться», – подумал я и уже собрался повернуть обратно, как вдруг кое-что заметил.