Нет, задача не казалась сложной.
В качестве орудия убийства Ларс наметил дерево, присмотренное им во время разведки в местах прогулок жертвы. Это была береза, которая со времен последнего урагана, случившегося несколько лет назад, утомленно и угрожающе накренилась, слегка поскрипывая и опираясь на ствол соседнего дерева. То, что ее до сих пор не спилили, объяснялось просто: с тропинки березу было почти не видно, и это обстоятельство устраивало Ларса как нельзя лучше.
Он дотошно изучил лесную подстилку вокруг дерева и нашел место весьма подходящим и достаточно открытым. Если уложить пару небольших бревен туда, куда с его помощью рухнет береза, а затем поместить туда бесчувственного Шмидта затылком на одно из них, то у нашедших тело не возникнет вопросов, как именно он сломал себе шею. Вопрос о том, как привести объект в состояние, в котором его можно без труда дотащить до леса и уложить на место, даже не стоял — для этого у него был электрошокер. Стоит Шмидту отключиться, останется лишь незаметно перетащить его в нужную точку. Всё должно пройти гладко.
Чтобы не оставить подозрительных следов от инструментов на ветках и самом стволе надломленной березы, Ларсу пришлось действовать крайне осторожно. У него ушло полдня на то, чтобы освободить березу от зацепления с соседним деревом настолько, что лишь натянутая им веревка удерживала ее от падения. И пусть он не был лесничим и мало смыслил в поваленных бурей деревьях, теперь береза могла рухнуть только в одну конкретную сторону.
Пару дней он проводил утро в лесу, выслеживая жертву на почтительном расстоянии в неприметном мышино-сером спортивном костюме, который отлично сливался с окружающим пейзажем.
Какое же это было упоительное чувство! Казалось, будто мышь охотится на кошку. Постоянно начеку, на цыпочках пробираясь сквозь чащу и кустарник, он бесшумно выслеживал свою цель. Оставалось лишь дождаться, когда Шмидт подойдет достаточно близко к намеченному месту, чтобы нанести удар.
Несмотря на преклонный возраст, старик оказался удивительно бодрым — гибким, легким на ногу и, похоже, полным решимости бросить вызов возрасту и сохранить последние остатки жизненных сил, чтобы щедро тратить их на приобретенную им польскую красавицу. В этом смысле Ларс даже немного ему завидовал. Финансово независим, новенький «Порше» на парковке, голубоглазая красавица в постели, которая послушно исполняет любые капризы мужа. Но вопреки всем этим очевидным благам суровый факт оставался фактом: как только этот человек приблизится к тропинке у березы, его песенка будет спета.
Время от времени Ларс проверял, на месте ли электрошокер. Тот был полностью заряжен и готов к действию, так что оставалось лишь набраться терпения.
На четвертый день муж Дороты вопреки обыкновению припарковал свой «Порше» у самого края стоянки, выходившего на оживленное шоссе. Он нервно оглядывался по сторонам, словно кого-то ждал, постоянно посматривал на часы и пинал гравий под ногами.
Минут через двадцать на парковку въехало такси. Водитель притормозил перед господином Шмидтом, и из машины вышел пожилой мужчина.
Лучше всего последовавшую между двумя стариками сцену можно было описать как настоящую ссору. До Ларса доносились громкие неразборчивые крики; мужчины толкались, и издали это выглядело довольно жестоко. Второй мужчина даже замахнулся на Шмидта. Не будь у Ларса на объект своих планов, он бы обязательно вмешался и отчитал обоих драчунов.
Спустя десять минут приезжий отвесил Шмидту звонкую пощечину, выхватил телефон и запрыгнул обратно в ожидавшее его такси.
Картина была довольно сюрреалистическая, и Ларс, к своему неудовольствию, проникся сочувствием к будущей жертве. Насколько же тяжело лишать жизни человека, который только что выглядел столь раздавленным и несправедливо обиженным. Черт побери, почему под падающим деревом должен закончить свои дни именно Шмидт, а не этот наглый скандалист?
Ларс был уже готов поддаться раскаянию, но вовремя взял себя в руки. Он был человеком слова: если уж взялся за дело, доведи его до конца. К тому же аванс в триста тысяч крон обязывал — прямо сейчас эти деньги лежали на банковском счете в Варшаве и должны были разблокироваться в ту самую секунду, когда обнаружат тело.
При всей жалости к покойнику, его сострадание не простиралось столь далеко.
Он стал медленно приближаться к Шмидту, который в растерянности сделал пару кругов по площадке и замер, уставившись в одну точку.
Странное, гротескное зрелище: пожилой человек неподвижно стоял, слегка ссутулившись, а за редкими кустами у него за спиной по шоссе с грохотом проносился плотный поток машин.