— Вот как. А почему они просто не разведутся? Не понимаю.
— Боже мой, Мишель, всё из-за денег! Нам, простым смертным, этого не понять, но у них-то на кону стоят миллионы! — Словно пытаясь показать размеры этого невообразимого богатства, он широко раскинул руки к потолку. — И кто знает, какие условия прописаны в их брачном договоре?
Взгляд Ларса стал задумчивым. Муж спит и видит, как бы избавиться от жены, а жена — как спровадить мужа. Какая жалость, что нельзя сорвать куш сразу с обоих Саксенхольдов, раз уж у них нашлось столь сильное обоюдное стремление.
Франсуа указал пальцем на дверь. — А через пять минут должна прийти моя следующая клиентка, Дорота Шмидт, просто восхитительное создание, — заметив многозначительный взгляд Ларса, он осекся: — Ну, господь с тобой, не в моем вкусе, конечно, ты же знаешь. Но я к чему клоню: в прошлый раз она притащила с собой мужа, и, боже мой, что за мезальянс! Даже я со всем своим мастерством ничего не смог бы сделать с лицом этого господина, оно было просто невероятно... — Он попытался подобрать нужное слово, но так и не сумел.
— Там килограммов двадцать морщин и как минимум лет тридцать разницы в возрасте. Старикан-то от такого союза явно не страдал, а вот ей, бедняжке, приходилось несладко. Стоило ему прикоснуться к ней, как она вздрагивала, словно от удара током, и уж поверь мне, вовсе не от избытка чувств.
— Классика: старый богач и юная модель, — понимающе кивнул Ларс и покосился на дверь. Пожалуй, эта особа могла стать его следующей целью, так что лучше уйти до ее появления. Из окон кафе напротив он сможет спокойно рассмотреть ее — и когда она будет входить, и когда станет уходить. Интересно, догадывается ли Франсуа, какое сокровище он преподносит ему на блюдечке с голубой каемкой?
Ларс внимательно изучил Дороту Шмидт, пока она шла к салону, а затем уходила оттуда. Через несколько дней он позвонил ей. Представившись врачом, он сообщил, что располагает важными сведениями о здоровье ее супруга. Извинившись за беспокойство, он подчеркнул, что вообще-то связан врачебной тайной, но у него просто нет другого выхода. По его словам, муж Дороты прошел множество обследований, и лишь сейчас он с коллегами по клинике осознал, что семья так и не была проинформирована о реальном положении дел. С учетом столь неутешительных прогнозов он счел своим долгом предупредить ее лично, чтобы она могла принять меры и оказать мужу необходимую поддержку в его последние дни.
Ее голос не звучал ни опечаленным, ни равнодушным, когда он предложил встретиться. И когда он подошел к ней в холле условленного кафе напротив Страндпарка в Шарлоттенлунне, ее настрой ничуть не изменился. Напротив, она выглядела просто великолепно в своем модном пальто и со стильной сумочкой в тон обуви.
— Вы говорите, мой муж болен? — спросила она с явным восточноевропейским акцентом.
— Давайте присядем, Дорота, и я вам всё расскажу.
Она грациозно опустилась на стул с изяществом высококлассной эскортницы с многолетним стажем.
— Что с ним? Он умрет? — последовал вопрос еще до того, как перед ними положили меню.
— Ну... это зависит от многих факторов. Я ведь не знаю, насколько откровенно могу с вами говорить, — произнес Ларс с сочувствующим видом.
— Говорите прямо, я справлюсь. — В его жалости она явно не нуждалась.
— Может, для начала выпьем чего-нибудь покрепче? Коньяка или чего-то полегче. Чтобы было проще держать себя в руках.
Она усмехнулась: — От коньяка не откажусь, но за мои чувства можете не переживать. Их нет. По крайней мере, к нему.
Он осторожно улыбнулся ей в ответ: — Вы хотите сказать, что новость, которую я принес, вас радует?
— Смотря что вы имеете в виду под словом «болен» — смертельный исход или нет.
Он подался вперед и заглянул ей прямо в глаза: — Это зависит только от вас.
Ларс заметил, что она мгновенно всё поняла. В этот миг в ней проснулись самые первобытные инстинкты.
Эта Дорота Шмидт оказалась далеко не глупой женщиной.
Сделка была заключена быстро. Устранить господина Шмидта требовалось в кратчайшие сроки, цена вопроса составила 600 000 крон. Прямо сейчас она могла выплатить лишь половину, а остаток — после вступления в наследство. Это превышало обычные расценки Ларса, но он понимал, на что идет. Риск того, что после завершения дела она помашет ему ручкой и скроется в неизвестном направлении, был весьма велик.
Впрочем, триста тысяч аванса — тоже отличные деньги, тем более что задание не выглядело невыполнимым. Объект вел себя беспечно: любил долгие прогулки в лесу и парке, охотно заговаривал с незнакомцами, производил впечатление доверчивого и мирного человека, несмотря на суровый вид и репутацию жесткого дельца.