Глава 1
— Следующая остановка — Хэйшуйцзе. Пассажиров, готовящихся к выходу, просим пройти к задней двери.
Автобус, выехавший из пригорода города Б[1], сделал небольшой крюк и медленно свернул на торговую улицу. Дороги здесь расходились во все стороны, повсюду сновали прохожие.
Голос автоинформатора звучал четко и выразительно, но не так, как обычно: он больше походил на синтезированный машинный, в котором даже повышение тона в конце фразы казалось нарочитым.
Се Юй сидел в углу на самом заднем ряду и, повернув голову, безучастно смотрел в окно на палящее солнце.
В салоне работал кондиционер: было слишком холодно, но в то же время как-то душно.
Автобус и без того тащился еле-еле, а теперь, зажатый со всех сторон людским потоком, и вовсе сбавил ход до черепашьего. Как назло, загорелся красный; длинный кузов сильно тряхнуло, и машина медленно остановилась.
Се Юй держал в руке телефон и смотрел на улицу, ожидая, пока на том конце снимут трубку.
После нескольких длинных гудков вызов наконец приняли. Из динамика вырвался знакомый шум и гам, а следом раздался женский голос — громкий, перекрывающий весь этот гул, хрипловатый и напористый. Женщина с кем-то яростно ругалась.
— Да кто его знает, когда придут эти шесть фур! Никакой определенности, эти сукины сыны только зубы заговаривают!
— То «завтра», то «послезавтра» — без конца юлят, а теперь вообще заявляют, что сами не в курсе… Твари конченые.
Се Юй спокойно слушал этот поток брани.
— Какое, на хрен, поторопить?! Они теперь даже трубку не берут, в прятки со мной играют! Ушлепки паршивые, пусть пойдут да поспрашивают — на всей Хэйшуйцзе кто, блядь, рискнет дорогу перебежать мне, Сюй Яньмэй?!
Видя, что мат становится всё изощреннее и грозит вылиться в целое сочинение на восемьсот иероглифов без единой паузы[2], Се Юй наконец подал голос:
— Тётя Мэй.
Поток ругательств мгновенно оборвался.
Сюй Яньмэй замахала руками на стоявших рядом людей, замолчала и без колебаний прикусила язык. Сигарету, зажатую между пальцев, она тут же затушила о край стола. Ткнув пальцем в лежащий на столе телефон, она жестом дала понять, что собрание на тему «почему эти уроды не доставили шесть фур в срок» объявляется закрытым.
Потушив окурок, она убрала длинные ноги со старого обшарпанного стола. Ее голос зазвучал с такой нежностью, какой подчиненные от нее еще не слышали, — казалось, это совершенно другой человек, а не та безумная хабалка, только что изрыгавшая тонны мата.
— Да мы тут в обеденный перерыв собрались поболтать просто, ничего такого, дурачимся. Жизнь ведь скучная, иногда выругаться — для душевного равновесия полезно…
Се Юй не стал ее разоблачать, лишь спросил:
— А курить? Курить тоже для здоровья полезно?
Сюй Яньмэй, от которой на версту несло никотином, врала не краснея. Она знала, что этот паршивец все равно не сможет пролезть к ней через трубку:
— Да не курю я! Как ты запретил, так сразу и бросила. Ой, ладно тебе, не напоминай, а то опять захочется, не береди мне душу.
Притворялась она знатно — еще неизвестно, кто у кого шел на поводу.
Се Юй слушал ее сиплый, прокуренный голос, который обретал звонкость разве что во время ругани, и даже дурак бы понял, где тут правда, а где ложь.
— У тебя ведь каникулы начались? Слышала от твоей мамы, что двадцатого числа ты сдал последний экзамен. Почему на сообщения мои не отвечаешь? — Сюй Яньмэй поспешила сменить тему. — Ну, как сдал? Я ведь пол-интернета перерыла, чтобы найти приличные напутствия. Они там все такие приторные, меня чуть не вывернуло, пока выбирала.
«Не робей перед экзаменационным листом, приложи усилия — и покажешь отличный результат! Пусть твоя мечта расправит крылья на экзамене, а жизнь плывет по океану знаний! Мелкий засранец, удачи на экзаменах!»
Се Юй и сам не понимал, почему до единого слова запомнил это банальное, шаблонное поздравление, совершенно не отвечающее эстетическим вкусам современной молодежи.
Автобус как раз въехал в туннель, укрывшись от палящего зноя, и вокруг сразу потемнело.
Се Юй, и без того одетый во все черное, теперь полностью растворился во мраке. Он откинулся на спинку сиденья, вытянул длинные ноги, едва умещавшиеся в тесном проходе, и вяло усмехнулся:
— И зачем только искала? Ты же знаешь мои отметки. И что я должен был ответить? «Спасибо за поддержку, постараюсь не стать худшим в классе»?
Не прошло и пары минут затишья, как у грозы Хэйшуйцзе, товарища Сюй Яньмэй, снова кто-то зашумел:
— Вы тут совсем с дубу рухнули? Это оптовый рынок или шарашкина контора? Цены ломите — чистой воды грабеж!
— …Что ты сказал? — из-за шума Сюй Яньмэй не расслышала ответ Се Юя. — Гул стоит невозможный, еще и приперлись какие-то придурки, качать права пытаются. Надо на днях купить мегафон погромче, а то этих ублюдков ничем не перекричать.