Раз «совсем всё раздолбано» — значит, туда.
Лэй Цзюнь пришёл один.
Он сидел на корточках у ворот и, увидев приближающегося Хэ Чао, вдавил сигарету в землю, растёр несколько раз, затушил.
Хэ Чао подошёл ближе:
— Почему здесь?
Ни войти, ни выйти — даже драться неудобно.
Лэй Цзюнь так и сидел на корточках. Глаза у него покраснели, с прожилками. Он смотрел на Хэ Чао сквозь железную решётку:
— Я не драться пришёл. Хэ Чао, два вопроса — и я уйду.
Первый вопрос:
— Зачем ты пошёл во Вторую школу?
Тело Хэ Чао напряглось; он долго молчал.
Лэй Цзюнь опустил голову, запустил пальцы в волосы, снова вдавил окурок в землю и спросил:
— Ты сейчас... в одиннадцатом?
На этот раз Хэ Чао не стал молчать — коротко бросил:
— Ага.
Глава 45
Лэй Цзюнь начал: «Ты думаешь, так... ты думаешь...» — но не договорил. Он выудил из кармана пачку сигарет, вытащил одну, прикурил и снова выругался: «Блядь».
Лэй Цзюнь сел на корточки и докурил. Через какое-то время встал и перед уходом бросил: «Что это, по-твоему? Чтобы самому полегчало? Хернёй не майся, понял... Бесполезно. Это не пройдёт и пройти не может. В следующий раз на глаза мне не попадайся — обходи стороной. А то боюсь не сдержусь — найду людей, изувечат».
Хэ Чао хотел сказать «нет», но слова уже на языке свернули, закрутились — так и не вышли.
Лэй Цзюнь и говорить с ним дольше не собирался: отряхнул штаны и ушёл.
Хэ Чао не пошёл сразу в класс. Он поднялся на шестой этаж — крыша учебного корпуса была закрыта на замок, но замок открывался простой проволокой, неизвестно ещё какое поколение медвежатников этот способ изобрело.
Он толкнул дверь и вышел. Ветер на крыше был сильный — растрепал причёску, зато немного прояснил голову.
На крышу изредка кто-то забирался; в углу валялось несколько смятых пивных банок, и ветер гнал их, дребезжа, к краю.
Хэ Чао лёг на крыше и, не моргая, уставился вверх — будто видел себя в девятом классе, и коренастого, стриженного под горшок Фан Сяолэя.
«В лаборатории уже, наверное, никого — время-то позднее».
«Братец Чао, опыт опасный, а мы вот так тайком...»
«Я все шаги из видео наизусть выучил, проблем не будет».
«А ключи ты где взял?»
«Спёр».
«...»
Множество голосов кружило вокруг, утягивая его туда, в бездонную темноту.
Густой чёрный дым, от которого невозможно дышать.
Вой пожарных сирен.
И встревоженный голос охранника, кричавшего в телефон.
А потом — женщина, резко допрашивавшая их: «Кто вам разрешил самовольно проводить опыт?! Учитель Лю был в подсобке — его едва успели вытащить! Кто за это ответит?!»
Дело подняло страшный шум: ученики украли ключи и тайком ставили химический опыт — мало того что авария, так ещё и едва до смертельного случая не дошло.
В школе Дэюй химлаборатория была под строгим контролем, и при ней имелась специальная подсобка — кабинет дежурного учителя. В тот день как раз дежурил учитель Лю, и никто не мог подумать, что после уроков он не ушёл, а, смертельно устав на работе, уснул прямо за столом.
Если бы охранник не напомнил, что не видел, как учитель Лю выходил за ворота, они бы вообще не узнали, что внутри кто-то есть.
«Да что случилось-то? Фан Сяолэй, молчишь? Тогда Хэ Чао — говори».
«Ключи украл я, — Хэ Чао услышал, как собственный голос звучит — слово за словом; хоть от такой ситуации он и растерялся, но сказал всё как было. — Опыт тоже я делал. Я попросил его пойти со мной, он ни при чём».
Женщина сидела за столом, вертела в руках красную ручку, большим пальцем то надвигая, то снимая колпачок — долго-долго. Потом успокоилась, потёрла переносицу и сказала: «Я поняла. Идите пока в класс... Об этом — никому. Кто бы ни спрашивал — молчок».
Когда вышли из кабинета, Фан Сяолэй весь дрожал от страха.
«Учительница сказала — что-нибудь придумает, — Хэ Чао потрепал Эр Лэя по голове. — Ты тут ни при чём. Наказывать — так меня».
Тогда Хэ Чао ещё не знал, что значило «придумает» — а значило оно: пожертвовать плохим учеником ради хорошего. Пока Фан Сяолэй не получил приказ об отчислении.
С оценками Фан Сяолэя в старшую школу попасть было почти нереально — так не лучше ли, чем портить школе проходной процент, заодно и выпереть его?
До чжункао оставалось всего ничего, а когда Хэ Чао обо всём узнал, исправить уже ничего было нельзя.
Связаться с Эр Лэем не получалось — сказали, уехал в родную деревню. Если уж на такое решились, значит точно знали: семья Эр Лэя от ребёнка ничего особенного не ждала — обучится ремеслу, начнёт пораньше зарабатывать, им же и лучше.