Хэ Чао проследил взглядом и увидел парнишку в белом худи, с ещё не до конца высохшими волосами. Тот спросил:
— Вы часто здесь на всю ночь зависаете?
— Да не то чтобы часто, — сказал Хэ Чао. — В месяц... так, пару раз.
Се Юй кивнул, отмечая про себя, что его знания о мире двоечников пополнились ещё одной деталью, о которой он раньше и не задумывался. Опустил голову и набил в заметках телефона строчку: «Инет-клуб на всю ночь. Дважды в месяц».
Они скооперировались и сыграли несколько каток, и в конце Се Юй уже невыносимо клонило в сон — он уснул прямо за столом.
Хэ Чао снял наушники и тоже перестал играть. Он скосил взгляд на соседа и долго-долго смотрел на него. И вдруг заметил, что то бешеное желание курить, которое душило его, пока он сидел тут один, каким-то образом разгладилось и улеглось — с того самого мгновения, как он стоял под стеной и поймал этого человека в объятия, всё внутри стало затихать.
В интернет-кафе горел тусклый свет, и вместе с отсветом компьютерных экранов он ложился на лицо Се Юя.
Хэ Чао смотрел не отрываясь — и раскусил леденец в зубах.
На следующий день Хэ Чао и Се Юй явились на уроки оба с синяками под глазами.
— Вы двое — это ещё что такое? — изумился Вань Да. — Чем вы вчера ночью занимались? Или это наш учебный староста довёл вас до синяков?
Сюэ Сишэн так и не сдавался. На столах Хэ Чао и Се Юя то и дело появлялись стикеры со всевозможными формулами и словами, а иногда — и с цитатами вроде «кто не идёт вперёд, тот идёт назад», «учиться никогда не поздно», «вперёд! вы всего в шаге от успеха».
Если бы Сюэ Сишэну выдавали побольше карманных денег, он бы наверняка ещё и завалил их дополнительными пособиями.
Хэ Чао сразу рухнул головой на парту:
— Не, всю ночь в инет-клубе просидели.
Вань Да спросил:
— И братец Юй тоже? То-то я смотрю, ты вчера с нами кино не пошёл.
— Какое ещё кино? — у переутомлённого Хэ Чао трещала голова, и он, невесть что вообразив, добавил: — Мой сосед по парте не из таких, не развращай мне его.
[1] <<инет-клуб>> (网吧, wǎngbā) — Интернет-кафе как важный элемент подростковой культуры Китая; многие работали нелегально для несовершеннолетних.
Глава 46
Бумажка, которую Хэ Чао оставил Се Юю перед уходом, всё ещё лежала на столе. Вчера на вечерней самоподготовке Вань Да таскал её по всему классу, и в итоге все пансионеры признали своё бессилие: перебрали кучу догадок, но не только не разобрали, сколько там вообще иероглифов — некоторые даже предполагали, что это цзягувэнь[1].
Для сравнения, на экзаменах Хэ Чао писал уже куда старательнее — по крайней мере выходило просто уродливо, а не до степени «гадательных костей».
Увидев бумажку, Се Юй вспомнил, скомкал и швырнул обратно:
— Что за хрень ты тут нацарапал?
— «На вечернюю самоподготовку не вернусь», — Хэ Чао развернул, глянул, прочитал вслух и спросил: — Не можешь разобрать?
— ...
Се Юю очень хотелось приложить эту бумажку ему прямо к физиономии.
Хэ Чао ещё какое-то время любовался запиской:
— Ну как можно не разобрать? Я же очень старательно писал, ты глянь только на эти иероглифы…
Се Юй, опасаясь, что этот тип опять заведёт шарманку про величественную композицию и взлёты-падения, оборвал:
— Всё, заткнись.
Кроме моментов, когда он разговаривал с Се Юем и хоть немного оживлялся, всё утро Хэ Чао либо спал, либо уткнувшись в телефон. Лао Тан вызвал его отвечать, а он только и сказал: «Не знаю».
— Чего это с братцем Чао сегодня? — Лю Цуньхао и остальные обычно больше всего ждали именно ответов Хэ Чао — вечно какой-нибудь неожиданный сюрприз, а уроки такие скучные. — Не в себе он какой-то.
Вань Да оглянулся, увидел только затылок Хэ Чао:
— Наверное, устал после бессонной ночи.
Хэ Чао согнулся, уперев лоб в край парты.
Телефон зажат между ног, в строке чата набрал: «Я ездил к Эр Лэю».
Набирал, набирал — потом стёр всё по одному иероглифу и уставился на три слова «Твой господин Цзи».
В одном Лэй Цзюнь был прав: как ни крути — бесполезно.
Всё уже случилось, и случилось из-за него — что ни скажи, ничего не изменишь.
После того как Эр Лэя отчислили, он ни с кем не связывался.
Наверняка злится, думал Хэ Чао. Случись такое с ним самим — он бы тоже не выдержал.
Потом он обошёл кучу народу, обшарил все места, где Эр Лэй когда-то жил, и в конце концов раздобыл адрес его родной деревни.
Каждое слово, каждый знак препинания из того, что тогда сказал Эр Лэй, он помнил до сих пор.
«Братец Чао, я не могу всё свалить на тебя одного, но всё равно не могу не злиться».