Хэ Чао откашлялся, собираясь спросить Се Юя, зачем тот его звал.
Но тут Се Юй бросил:
— Я не люблю кукурузные блинчики.
— Как раз его я и не успел отвоевать, — улыбнулся Хэ Чао. — А чего бы тебе хотелось?
Се Юй указал на кастрюлю напротив, от которой всё ещё поднимался пар, — суп «Три свежести».[1]
Обеденный стол уже превратился в поле боя: на тарелке с зеленью сиротливо валялись несколько креветок и сиротливый кусок рёбрышка, улетевший непонятно с какого блюда.
Глядя на этот разгром, Хэ Чао подумал: да ради тебя я этот суп хоть из-под земли достану!
Он потянулся, чтобы повернуть крутящуюся стеклянную подставку стола, но на полпути замер. В его голову пришла шальная мысль: «Хочешь супа? Позови меня так ещё разок».
Конечно, Хэ Чао понимал, что этот мелкий задира не станет его слушаться. Скорее всего, он просто пнёт его под столом, а если разозлится — закатает рукава и со своим фирменным холодным презрением выдаст: «Пошли выйдем».
Но Се Юй без малейшего колебания повторил:
— Братец Чао.
Хэ Чао почувствовал, как у него перехватило дыхание.
Все вокруг звали его «братец Чао».
Но из уст Се Юя эти слова звучали совершенно иначе.
Стоило ему позвать его так хотя бы раз — и в груди Хэ Чао что-то обрывалось.
В голове воцарился полнейший сумбур, мысли путались, оставляя лишь одну: чёрт, это уже слишком.
У Се Юя в голове тоже творился хаос.
Он какое-то время безучастно смотрел на кастрюлю, а затем медленно помешал суп половником.
На самом деле он не то чтобы не любил кукурузные блинчики. И суп этот ему был не так уж сильно нужен.
Тогда зачем он... сделал это?
Неужели ему просто ни с того ни с сего захотелось позвать его?
— Может, ещё выпить закажем? — предложил Лю Цуньхао.
Ло Вэньцян с набитым ртом подержал:
— Да-да! Того, что взяли, только на один зуб хватило.
Ребята, вырвавшись на свободу без надзора учителей, изо всех сил строили из себя взрослых: заказывали солидные блюда и требовали алкоголь. К выпивке у них вообще было какое-то особое, трепетное отношение — казалось, стоит сделать пару глотков, и все школьные запреты испарятся сами собой.
Хэ Чао с Лю Цуньхао уже успели осушить несколько бутылок.
Се Юй тоже немного выпил. И хоть он старался сдерживаться, алкоголь всё же дал о себе знать — в голове приятно зашумело.
Ресторан, который выбрал Лю Цуньхао, славился хорошим сервисом: когда пришло время именинного торта, в кабинке автоматически погас свет. Се Юй как раз допивал суп, когда комната погрузилась в темноту.
Кто-то выкрикнул:
— Эй, свет вырубили?
В следующую секунду дверь отворилась, и официант вкатил тележку с огромным тортом, на котором горели семнадцать свечей. Огоньки слабо подрагивали при каждом движении тележки.
Кто-то робко затянул поздравительную песенку, и остальные тут же дружно подхватили:
— С днём ро-жде-ния те-бя-я-я...
Се Юй тоже негромко пропел пару строчек, но его голос мгновенно потонул в криках Вань Да и остальных. Однако Хэ Чао, сидевший совсем рядом, уловил его тихий напев.
А ведь поёт он вполне недурно.
Когда песня закончилась, все захлопали в ладоши и закричали:
— Загадывай желание! Задувай свечи!
Лю Цуньхао зажмурился, загадал желание и уже приготовился дуть, но толпа не удержалась и задула свечи вместе с ним. После чего Ло Вэньцян радостно скомандовал:
— Режьте торт!
Лю Цуньхао со смехом пихнул его локтем:
— Да ты когда-нибудь наешься? Только о жратве и думаешь. Как ты вообще в школьной столовой выживаешь?
— Да с трудом, — вздохнул Ло Вэньцян. — Приходится брать двойную порцию, а что делать?
Все весело рассмеялись, и каждому на тарелку положили по щедрому куску шоколадного торта.
Вань Да тем временем тихонько подобрался к тележке, зачерпнул ладонью приличную порцию крема с остатков торта, зашёл к Лю Цуньхао со спины и заговорщически подмигнул остальным.
Все мгновенно сообразили, что к чему.
Лю Цуньхао в этот момент как раз распаковывал подарки. Хоть он сам беззастенчиво намекал на них последние дни, сейчас он старательно разыгрывал искреннее удивление:
— Ого, боже мой, это же именно то, о чём я мечтал! Дорогой мой Да, как же ты меня чувствуешь...
Договорить он не успел: его «дорогой Да» смачно размазал крем по его лицу.
Вань Да открыл сезон охоты.
Игры с кремом быстро переросли в настоящую потасовку, и вскоре вся компания с весёлыми криками гонялась друг за другом по кабинке.
Се Юй не успел съесть и половины своего куска, когда из кремовой свалки вынырнул Хэ Чао. Ему явно было мало веселья. Он подошёл к Се Юю, сидевшему в стороне от всеобщего безумия, хлопнул его по плечу и, дождавшись, пока тот поднимет на него недоумённый взгляд, уверенным движением размазал крем по его щеке.