— А у тебя какой ранг?
— У меня? Несгибаемый металлолом, — ответил Чжоу Далэй.
— ...
— Круто, да? За столько лет в играх я только про «бронзу» слышал, а тут, оказывается, ещё и «металлолом» есть. Век живи — век учись.
Се Юй усмехнулся:
— Ты на точке?
— Ага, — подтвердил Далэй. На полуслове его мать, согнувшись над ящиком с продуктами, заворчала, что сын мешается под ногами, и отвесила ему пинка. Далэй чуть с табуретки не полетел.
С наступлением холодов заготовка продуктов отнимала кучу сил, а в суматохе легко было сорваться. Обычно мать души в сыне не чаяла, но в такие моменты он действовал ей на нервы одним своим видом:
— А ну сгинь с глаз моих!
Не зная, как совладать с матерью в разгар её очередного приступа климакса, Чжоу Далэй собрался отойти, но та вытерла руки о фартук и спросила:
— С кем болтаешь? С Сяо Юем?
И, не дожидаясь ответа, бесцеремонно выхватила трубку:
— Отойди в сторону.
Заговорила она с Се Юем таким ласковым тоном, что Чжоу Далэю показалось, будто Се-босс на том конце провода и есть её родной сын, а не он сам.
Когда Хэ Чао толкнул дверь и вошёл, Се Юй сидел на кровати и, опустив глаза, разговаривал по телефону.
Он только что вышел из душа и успел натянуть свитер. Холодный оттенок ткани благодаря мягкой текстуре делал образ Се Юя мягче, а голос парня звучал совсем тихо:
— Да, я понял.
У матушки Лэй был зычный голос; даже когда она общалась мирно, говорить тише у неё не получалось:
— В прошлый раз, когда ты приезжал, нас с отцом Лэйцзы как раз дома не было, так и не повидались. Когда у вас там каникулы? Приезжай к нам на несколько дней погостить...
Се Юй всё ещё оставался в просторных школьных штанах с серой полосой по бокам. Штанины были подвёрнуты в два оборота, открывая тонкие щиколотки.
Услышав шаги, Се Юй поднял голову и одними губами показал Хэ Чао: «Закрой дверь».
Матушка Лэй тем временем перешла к рассказу о районном турнире по маджонгу[1].
Хотя авторитет Се Юя на улице Хэйшуй оставлял желать лучшего, тётушка Мэй и остальные соседи частенько брали его с собой, чтобы обыгрывать чужаков. Иногда, садясь играть с незнакомцами и крупно проигрывая, они звали Се Юя на помощь, чтобы тот отыграл их деньги.
Хэ Чао прикрыл дверь и подсел к Се Юю на кровать, ожидая, пока тот закончит разговор.
Пока Се Юй слушал собеседницу, Хэ Чао внезапно придвинулся ближе и чмокнул его в щёку.
— ...Ты что творишь? — недовольно спросил Се Юй.
Матушка Лэй прервалась на полуслове, услышав эту реплику:
— Что?
Хэ Чао, довольный своей шалостью, со смешком отстранился и откинулся на спинку кровати, больше не мешая парню говорить.
Рядом стоял письменный стол. Пока Се Юй был занят, Хэ Чао от скуки принялся разглядывать лежащие там вещи. Помимо кубика Рубика на столе лежало несколько книг. Одна из них носила название «Как справиться со скверным характером и обрести душевный покой».
Хэ Чао открыл её и на форзаце обнаружил короткую надпись: «Се-босс, с днём рождения».
— Это подарок? — спросил Хэ Чао, когда Се Юй повесил трубку, и повертел книгу в руках. — Кто подарил? Очень оригинально.
Се Юй бросил взгляд на обложку:
— Да тот, из обезьянника.
Чжоу Далэй тогда специально упаковал книгу и повязал сверху огромный ярко-красный бант.
Припомнив это, Се Юй снова усмехнулся:
— Чуть ноги ему за это не переломал.
Хэ Чао мысленно усмехнулся: «Переломал, как же».
Книга-то до сих пор бережно хранится.
Малыш только с виду кажется суровым и бесчувственным, а на деле всё совсем иначе.
Се Юй перестал улыбаться и отложил телефон.
Матушка Лэй наговорила кучу всякой всячины, Чжоу Далэй так и не сумел отобрать у неё трубку. И когда звонок завершился, Се Юй внезапно почувствовал лёгкую тоску.
Это чувство напоминало первые дни после переезда с улицы Хэйшуй. Каждое утро он просыпался и по привычке собирался пойти позавтракать к тётушке Ван, а потом вспоминал, что больше не услышит доносящиеся из окна крики уличных зазывал.
От этих мыслей Се Юй ощутил раздражение.
В обычное время он бы просто выругался, но Хэ Чао сидел прямо рядом с ним.
Этот дуралей листал книгу о душевном покое и, находя забавные фразы, зачитывал их вслух:
— Малыш, ты эту книгу вообще читал? По-моему, тут дело пишут... «Широта души определяет величие духа, а высота помыслов — масштаб свершений». Тебе стоит поучиться, а то только и знаешь, что распускать руки в отношении моего... то есть, в отношении меня.
Слово «домашнее насилие» Хэ Чао благоразумно проглотил.
Се Юй приоткрыл рот и позвал: