Эта его скрытая, почти детская покладистость порой рождала в её душе иллюзию, будто перед ней по-прежнему стоит тот маленький послушный мальчик, который когда-то не отходил от неё ни на шаг.
Вернувшись в спальню, Гу Сюэлань так и не смогла уснуть. Мысли не давали ей покоя. Она попыталась позвонить сыну, но на её звонки никто не отвечал.
Гнев в её груди постепенно уступил место тревоге, подпитываемой монотонным голосом автоответчика: «Абонент временно недоступен».
— Что случилось? — Чжун Гофэй сквозь сон заметил её отсутствие. Открыв глаза, он увидел жену, которая сидела на краю кровати в легкой одежде и растерянно смотрела на телефон. — Время позднее, почему ты не спишь?
Гу Сюэлань прилегла, но сон так и не шел. Она тихо поднялась, накинула халат и сама не заметила, как подошла к комнате Се Юя.
Приоткрыв дверь в его спальню, она сама испугалась своего поступка.
Она никогда не позволяла себе трогать личные вещи сына.
Даже в их бедные годы на Хэйшуй-стрит, когда замок на ящике его старого стола практически не работал и достаточно было просто потянуть ручку, чтобы увидеть его дневник, она ни разу не попыталась заглянуть туда.
Воспитание не позволяло ей переступать эти границы.
Но сейчас...
Гу Сюэлань поняла, что ради того, чтобы узнать, о чём думает её сын, она готова совершить безрассудный поступок.
В комнате Се Юя царил порядок. Гу Сюэлань вошла внутрь, окинула взглядом стол, компьютер и остановилась у кровати с растрепанным одеялом.
На краю матраса лежал забытый телефон.
Женщина помедлила, протянула руку, но замерла в нерешительности.
Она уже собиралась уйти, как вдруг экран мобильного ярко загорелся от пришедшего сообщения.
«Шеф Се, я тут подумал за эти дни... Мне кажется, тебе нужно обо всём рассказать матери. Смысла притворяться дальше нет, как ты собираешься сдавать гаокао с такими баллами...»
Чжоу Далэй сидел на диване в своей квартире, скрестив ноги, и с самым серьезным видом набирал текст. Решив, что выразил мысль не до конца, он продолжил быстро стучать по экрану.
Парень, который с детства терпеть не мог писать школьные сочинения, ради друга готов был набрать целую простыню текста.
Он даже сам проникся важностью момента.
Для Далэя эти дни были настоящим испытанием: хранить такой секрет оказалось настолько сложно, что он даже в играх постоянно отвлекался.
Позавчера он помогал тёте Мэй разгружать коробки и услышал её ворчание: «Что у Сяо Юя с учебой? В этот раз спустился ещё на одну строчку в списке. Был же на самом дне, зачем нужно было подниматься...»
Услышав это, Далэй едва не выронил тяжелый ящик из рук.
Он дописал сообщение и нажал кнопку отправки:
«Да у тебя ведь отличные знания! Зачем их прятать? Пусть этот придурок Чжун Цзе лопнет от зависти, когда узнает правду! Пусть поймет, что ты можешь поступить в Цинхуа или Пекинский университет с закрытыми глазами!»
*
Се Юй ещё не догадывался, что произошло дома в его отсутствие.
Утром, едва он открыл глаза, Хэ Чао крепко прижал его к кровати. Избежать утреннего желания было невозможно. В голове Се Юя воцарилась пустота, а после того как всё закончилось, Хэ Чао слегка прикусил его губу и прошептал:
— Ну как, теперь моя очередь? Ногами поможешь?
Се Юй заподозрил, что Хэ Чао давно планировал опробовать этот прием.
Движения Хэ Чао были нетерпеливыми, Се Юй с покрасневшими глазами тихо зашипел от укуса, крепко сжимая простыню пальцами. Во рту появился слабый привкус крови.
Хэ Чао скользнул ладонью ниже и тихо спросил:
— Как будешь объяснять дома свой вид? Придумал историю?
Се Юй слизнул каплю крови с губы:
— Скажу, что подрался.
— В постели подрался?
— ...
Се Юй не придал этой ночевке вне дома большого значения. Но едва он вошел в особняк Чжунов и начал снимать обувь, как заметил странный взгляд А Фан.
Служанка открыла было рот, собираясь что-то сказать, но лишь покачала головой и промолчала.
Се Юй посмотрел в сторону гостиной и замер. На диване сидела его мать. Время близилось к полудню, но она всё ещё была одета в домашнюю пижаму.
Гу Сюэлань всегда тщательно следила за своим внешним видом, и представить её в таком состоянии в середине дня было невозможно.
Не успел Се Юй позвать её, как мама резко поднялась на ноги.
Выглядела она ужасно: бледное лицо, глаза покраснели от слез и бессонницы. Она встала так резко, что едва удержала равновесие, опершись рукой о спинку кресла. Взгляд Се Юя упал на телефон, который она крепко сжимала в дрожащей ладони. И хотя он ещё не знал подробностей, его сердце тревожно сжалось.