— Учитель Тан, слышала, в вашем классе двое ребят…
За последние дни Тан Сэнь так устал от обсуждения оценок, что его первоначальный шок прошел. Сейчас он хотел лишь одного — чтобы шумиха улеглась и ребята могли спокойно учиться.
— А, это… Да пустяки, не стоит внимания, — мягко ответил он.
— …
Сложно описать то, что творилось в душе у Сюй Ся. Смесь сожаления, досады и зависти сжигала её изнутри. Ошеломляющие результаты двух учеников принесли славу всему третьему классу и его учителям.
«Если бы я продолжала вести этот класс… Если бы они учились у меня…» — с горечью думала она, сама не понимая, на кого злится.
Но затем в её памяти всплыли детали прошлых месяцев. Первая встреча с классом, конфликт с Ян Вэньюанем, и тот день после месячной контрольной, когда Хэ Чао остановил её на лестнице и спросил: «Только потому, что у меня плохие оценки?»
Сюй Ся заставила себя прервать эти мысли. Её щеки горели от стыда.
Если продолжать думать об этом, она окончательно потеряет лицо.
Не задерживаясь больше ни на секунду, она положила папку на стол коллеги и поспешно вышла.
*
— Видели бы вы лицо Сюй Ся в тот момент! Это было просто нечто!
Вань Да, вернувшись из коридора, вместе с Лю Цуньхао разыгрывал сценку: один изображал Старину Тана, другой — Сюй Ся. Пошатываясь на ватных ногах, Лю Цуньхао театрально причитал:
— Ах, учитель Тан, слышала, у вас в классе…
Вань Да в образе Старины Тана небрежно махал рукой:
— Пустяки, пустяки, не стоит внимания.
Класс дружно хохотал.
Се Юй повернулся на парте. Несмотря на шум, злиться на сияющих от гордости одноклассников не хотелось. Он сонно спросил:
— Что вы тут устроили?
Вань Да, заметив, что Се Юй проснулся, хотел было повторить сценку на бис. Его так и распирало от восторга.
Но подойдя ближе, он вдруг осекся.
Воротник футболки Се Юя съехал в сторону, обнажая ключицу. Вань Да невольно подумал: «Интересно, чем это Юй-гэ занимался прошлой ночью, что у него была такая бурная ночная жизнь? Выглядит совсем разбитым, как желе».
И в этот момент он заметил яркое красное пятнышко чуть ниже ключицы Се Юя.
Правда, воротник тут же вернулся на место, скрыв след.
— Юй-гэ, ты что, спишь с открытым окном в комнате?
Се Юй поправил воротник:
— Окно? При чем тут окно?
Вань Да, вспомнив прошлый раз, решил, что у Се Юя, должно быть, первая группа крови, которая так привлекает насекомых:
— Лето на носу. Проверь сетку от комаров на окне.
— …
Се Юй вообще не понял, к чему это было сказано.
*
Примечание автора:
«Симпатия — это вседозволенность, а любовь — это сдержанность». — Му Гуа Хуан (выключающая свет).
Ваша Хуан любит вас.
Глава 104
Ребята из третьего класса собрались в кружок на задних рядах.
Се Юй потянулся за бутылкой воды на углу парты и наблюдал, как Вань Да в очередной раз с преувеличенным пафосом разыгрывал сценку.
Хэ Чао, как всегда, с готовностью подыгрывал:
— Отлично, отлично, верю! Твоя актерская игра на высоте.
— Благодарю, — Вань Да сложил ладони в почтительном жесте. — Исключительно благодаря поддержке моих преданных зрителей.
Се Юй сперва не находил в этом ничего смешного. Он сделал глоток воды, закрутил крышку бутылки, но ребята смеялись так заразительно, что в итоге и он не выдержал и тихо рассмеялся вместе со всеми:
— …Ну и дураки же вы.
На самом деле перед тем, как раскрыть свои настоящие оценки, Се Юй колебался.
Но постепенно он понял: какими бы ни были их баллы — тянули ли они класс на самое дно рейтинга так, что хотелось зажмуриться и спрыгнуть со школьной крыши, или, как сейчас, подняли средний балл на четыре с лишним пункта, — отношение ребят к ним почти не менялось.
Поначалу одноклассники хотели их прибить, но за пару дней всё переварили и успокоились.
Когда Лю Цуньхао подошел к Хэ Чао с задачей, он не упустил возможности подколоть его:
— Ну вы даете. Вы двое — реально лучшие люди школы. Что с начала списка считать, что с конца — всё равно первые.
— Это ты меня сейчас хвалишь или издеваешься? — Хэ Чао крутил в пальцах ручку, рассматривая репетиторские задачи, которые принес Лю Цуньхао. — Даю тебе две минуты, чтобы исправиться.
Лю Цуньхао на своей шкуре прочувствовал, как быстро всё меняется. Раньше, когда Хэ Чао предлагал ему списать домашку, он шарахался от него как от чумы, а теперь к нему действительно было не подступиться.
Зажмурившись, он выдал порцию неприкрытой лести:
— Вы крутые! Настоящие мужики! Гордость Второй школы! Так как решать-то эту фигню?