— Гэ угостит тебя сладким?
Вокруг лотка толпились туристки.
Янтарно-жёлтый, полупрозрачный сироп поблёскивал в свете уличных фонарей за спиной. Лоточник работал умело — в два-три движения изобразил оскаленного, хищно растопыренного дракона.
Раздались дружные возгласы одобрения.
— Не надоело ребячеством заниматься? — Се Юю не хотелось протискиваться сквозь очередь. — Сколько тебе лет?
Хэ Чао ткнул пальцем в одну из фигурок и громко сказал продавцу:
— Мастер, нам вот эту.
Когда-то Хэ Чао таскал с собой сладости, чтобы бросить курить. Потом это вошло в привычку. Даже если ел нечасто, всё равно, заходя в школьный буфет, покупал парочку леденцов и совал в карман формы — про запас.
А когда они уже сдружились, Сюй Цинцин и остальные девчонки осмелели и порой подходили стрелять конфеты:
— Чао-гэ, у тебя ещё остались леденцы?
В то время Хэ Чао «тонул в играх» и никто — как бы плохо ни сдавали экзамены — не мог сдвинуть его с последнего места. Уткнувшись в телефон, он отмахивался от них:
— Погодите немного, у меня тут решающий момент.
Се Юй, который тогда как раз проснулся, лежал головой на руках и прямо в такой позе залез к нему в карман за конфетой.
Сюй Цинцин на секунду замерла, а потом быстро замахала рукой:
— Мне клубничную!
Се Юй не слишком любезно буркнул:
— Угу.
У Хэ Чао та игра быстро закончилась проигрышем, но он немного слукавил, сделав вид, будто всё ещё занят прохождением уровня.
…
Вспомнив это, Се Юй посмотрел на сахарную фигурку в своей руке. Подумал мгновение и всё же наклонился, чтобы попробовать её.
Приторно-сладкая.
Они стояли очень близко друг к другу, а узор, выведенный из тростникового сахара, был шириной всего в пол-ладони.
Хэ Чао наклонился и откусил леденец с другой стороны.
Издалека донеслись глухие, древние удары колокола.
В тот самый миг, когда раздался звон, по обеим сторонам улицы один за другим зажглись фонари.
Свет побежал вперед, освещая дорогу, по которой они пришли, сливаясь с сиянием бумажных фонариков, и вся храмовая ярмарка вспыхнула огнями.
За этой площадью начиналась торговая улица.
Се Юй хотел купить какой-нибудь подарок для Гу Сюэлань. Он зашел в магазин, но, перебрав кучу вещей, так ничего и не выбрал. На стене висело много шейных платков, однако тех, что подошли бы его маме, нашлось до обидного мало.
Хэ Чао тем временем тоже присматривал подарки:
— Как тебе вот это? Старик Хэ, получив такое, точно будет в восторге… Сдержанно и при этом стильно, ретро с элементами модерна.
Се Юй стоял рядом, и у него от этих слов заболела голова.
Хэ Чао держал в руках совершенно неказистую кружку — такую безвкусную, что эта дикая пошлятина, казалось, вот-вот выплеснется через край. Классика восьмидесятых: сине-красно-зеленая гамма, а на боку выведены шесть крупных иероглифов: «Папа, ты хорошо потрудился».
— Ты это серьезно? — спросил Се Юй.
— Я что, по-твоему, похож на шутника? — ответил Хэ Чао.
— Гэ, ты крут, — Се Юй окинул взглядом остальной товар на полке и добавил с искренним чувством: — Реально крут. Из всей этой горы вещей ты с первого взгляда умудрился выцепить самую уродливую.
Хэ Чао:
— …
Сказав это, Се Юй вспомнил, что характер у Хэ Чао точь-в-точь отцовский, будто они из одной формы отлиты. Он подумал, что это у них семейное — так выбирать подарки, и спросил:
— А что твой отец обычно дарит тебе на праздники?
Хэ Чао поставил кружку обратно, задумался и нехотя ответил:
— Это… в двух словах не объяснишь.
Се Юй удивленно приподнял бровь.
— Погоди, сейчас найду.
Хэ Чао достал телефон, долго копался в нем, а потом вставил один наушник Се Юю в ухо.
Наушник держался плохо, и Се Юй придержал его пальцем.
На экране открылся чат Хэ Чао с его отцом. Судя по датам сообщений, это было на прошлый день рождения парня.
[Старик Хэ]: Сынок, лови подарок на день рождения.
[Старик Хэ]: [Видео].
На видео была запечатлена группа африканских детей в ярких одеждах. Стоящие впереди держали табличку, на которой мелом было написано в три строки: «Хэ Чао, с днем рождения! Желаем здоровья и исполнения желаний. Папа всегда будет тебя любить!»
— Любить! — выкрикивал вожак группы, и дети хором повторяли за ним. А в конце видео они ещё и исполнили забавный танец.
Это был двойной удар — и по глазам, и по ушам.
— …
Се Юй, совершенно не ожидавший увидеть такое, застыл, не зная, что сказать.
Пока он подбирал слова, Хэ Чао с улыбкой добавил:
— Меня это тогда, кстати, очень сильно тронуло.