— Он… меня любит?
— Кто?! — тут же встрепенулся Вань Да. — Имя назови! Че за придурок, почему я не знаю? Какая сволочь посмела покуситься на наш единственный цветок?
Сюй Цинцин огрызнулась:
— Да заткнись ты, не твое дело.
Вань Да возмутился:
— Не может быть! Ни одна сплетня в этой школе не проходит мимо моих ушей!
— Ага, мечтай больше.
В итоге карандаш медленно сдвинулся и указал на слово «Нет».
Хэ Чао испуганно сглотнул:
— Блин, эта штука реально сама двигается?
— Тсс, не говори так, Бисянь обидится, — прошептал Вань Да.
— И че будет, если он обидится?
Вань Да не успел ответить, как Се Юй флегматично произнес:
— Ночью придет к тебе в гости.
— …
Хэ Чао спрашивать было нечего, но Вань Да настаивал, что отпускать духа без вопросов — это проявление неуважения. Хэ Чао подумал секунду и выдал:
— Есть ли в мире кто-то красивее меня?
Сюй Цинцин закатила глаза:
— Бесстыжий.
Вань Да поддержал ее:
— Самовлюбленный идиот.
Се Юй хмыкнул:
— Ха.
— Теперь ты, Юй-гэ, — Вань Да подмигнул Се Юю.
— У меня нет вопросов, — ответил Се Юй.
Хэ Чао возразил:
— Нельзя так, он обидится.
Се Юй:
— …
*
Когда Чжоу Далэй позвонил Се Юю, то по первому же «алло» понял, что у друга хорошее настроение:
— О, че стряслось? Че такой довольный?
Се Юй проигнорировал вопрос и спросил сам:
— А ты че сияешь как медный таз?
— Да Мэй сегодня звонил! — радостно сообщил Далэй. — Не переживай, я его от твоего имени тоже обложил. Этот говнюк совсем расслабился за границей, надо держать его в тонусе.
Этот звонок от Да Мэя стал полной неожиданностью. Звонок из-за границы стоил дорого, но никто не думал о деньгах. Мать Лэя, тётя Мэй и остальные соседи выстроились в очередь к телефону, но Чжоу Далэй вцепился в трубку мертвой хваткой. Чтобы его не ограбили, он высунулся по пояс из окна четвертого этажа. В процессе борьбы он получил от матери пару пинков по заднице и чуть не улетел вниз.
Се Юй улыбнулся, представив эту картину:
— Заботливая у тебя мама.
— О да, заботливее некуда.
— Да Мэй сказал, что у него все отлично, просил передать, чтобы мы не скучали. Этот хвастун еще заявил, что если в Китае его внешность считали обычной, то за границей все называют его писаным красавцем. И про цветок свой дурацкий спрашивал, переживает за него.
— Я ему рассказал, что ту нашу старую баскетбольную площадку с порванными сетками снесли. Зато в квартале построили новый досуговый центр с отличным кортом! Запах свежего покрытия на солнце — просто кайф. Вот вернется, снова сыграем вместе.
Чжоу Далэй увлеченно рассказывал новости.
Се Юй молча слушал, иногда кивая.
— Брат Се, спать ложишься?
— Нет, рассказывай дальше.
Чжоу Далэй стоял на балконе в темноте, стараясь говорить тише, чтобы не разбудить семью. В его руке тлела сигарета, огонек которой мерцал в ночи. Стряхнув пепел, он тихо произнес:
— Да че говорить… На самом деле мне хреново без вас.
Се Юй промолчал.
— Ладно, забей, че-то я расклеился, — голос Далэя стал тише. — Забудь, че я несу вообще.
Чжоу Далэй смотрел на привычный двор, который видел с детства: переплетенные провода, сушащееся на веревках белье, унесенное ветром на нижние этажи.
А на месте их старого корта теперь стоял новенький общественный туалет в европейском стиле со шпилями, который выглядел приличнее, чем все их жилые дома.
Он уже собирался прощаться, когда Се Юй произнес:
— Мне тоже хреново. Кругом сплошной дурдом. Этот придурок Чжун Цзе строит из себя непонятно кого, а его мама носится с ним, будто у них мозгов вообще нет.
Вся грусть Далэя мгновенно испарилась от этой ругани.
Он затушил сигарету и рассмеялся:
— Да уж, точно! Блин, мне так нравилось играть на том старом асфальте. Из-за этого нового корта мир лишился будущей звезды НБА. А туалет этот новый — уродство редкое, я его когда-нибудь точно взорву.
Никто из них не любитель сентиментальных разговоров, но обоим стало легче после этой беседы.
— Я сегодня подрался в компании одного придурка, — улыбнулся Се Юй. — Мой сосед по парте. Ты его знаешь.
Чжоу Далэй удивился:
— Откуда мне знать твоего соседа? Мы же в разных городах живем. Ну и как он, симпатичный?
Се Юй ответил:
— Очень красивый парень.
— …
Чжоу Далэй подумал, что за всю жизнь видел мало по-настоящему красивых парней. Кроме него самого, на это звание мог претендовать только Се Юй. Он напрочь забыл, как летом в полиции назвал одного парня в маске красавчиком.
— Да ну, врешь ты все.
Они поговорили еще немного, и вдруг Чжоу Далэй замолчал, прислушиваясь к трубке: