Се Юй разложил тесты на столе. В слабом свете настольной лампы он заметил на углу стола стопку новеньких учебников — их, похоже, почти не открывали с тех пор, как раздали. Рядом с учебниками стояла железная коробка из-под конфет, полная леденцов на палочке.
...Вот причуда.
Се Юй повернул голову и невольно заметил телефон, который Хэ Чао только что положил на угол стола. Экран ещё светился.
Шесть крупных иероглифов на экране бросались в глаза:
«Полный справочник народного изгнания духов».
Хэ Чао долго рылся и наконец откопал две ручки. Се Юй взял одну. Он, честно говоря, и сам не знал, какой толк от этих ручек при Хэчаовом уровне английского и его собственном «нынешнем уровне».
Как будто они и правда могли что-то решить.
— С какого задания начнём? — спросил Хэ Чао, стащив зубами колпачок и держа его во рту.
Се Юй ответил:
— Выбирай.
Хэ Чао обвёл кружком одно задание из тестовой части — с видом императора, выбирающего наложницу:
— Вот это.
Се Юй не возражал. Вот только Хэ Чао пялился на этот вопрос целую вечность, и неизвестно, что у него там в голове крутилось.
Се Юй вспомнил, как этот тип ведёт себя на уроке английского:
— Сдаёмся? Следующее?
Хэ Чао совершенно не уловил сарказма и с радостью согласился:
— Считаю, можно. Тогда смотрим дальше.
Се Юй:
— ...
Скорость, с которой Хэ Чао сдавался, была поразительной. Они вообще не притрагивались к ручке, а тесты незаметно перелистнулись на следующую страницу.
— Давай сделаем задания на чтение, — сказал Хэ Чао. — Это легко. Поверь, если есть хоть какое-то языковое чутьё, можно догадаться.
Уверенность, с которой Хэ Чао это произнёс, чуть не выплеснулась наружу и не размазалась по лицу Се Юя.
— У тебя есть языковое чутьё?
Хэ Чао ответил:
— Есть. «Три коротких, один длинный — выбирай самый длинный». Вот такое чутьё.
В конце концов Хэ Чао и сам почувствовал, что так решать — слишком халтурно. Хотя, возможно, он просто боялся, что тесты закончатся слишком быстро и ему останется только обнимать «Полный справочник народного изгнания духов» до конца бесконечной ночи. Поэтому он предложил делать всё по-честному.
— Прочувствуем замысел составителя, — Хэ Чао открыл Baidu-переводчик и принялся переводить слово за словом. — Сначала поймём смысл.
Они разделили работу — каждый переводил свой кусок.
Се Юй мог бы читать эти английские слова хоть вверх ногами и всё равно понимал, а теперь приходилось притворяться. Он начал думать: то ли тип рядом с ним реально ведёт себя как дебил, то ли его собственная маскировка недостаточно убедительна.
Неужели это, блядь, и есть мир двоечников?
Се Юй обернулся и посмотрел на Хэ Чао, сидевшего на кровати, то и дело покусывающего колпачок, — никакой приличной позы.
— Этот человек, — переводил Хэ Чао, — пишет письмо своему другу из Америки о китайской культуре и особенностях... Великая стена, знаковая постройка Китая, это... хочет, чтобы он посмотрел Великую стену, если приедет в Китай.
— ...
Даже следуя переводу, Хэ Чао умудрялся излагать совершенно бессвязно.
Мысли Се Юя немного уплыли. С ручкой в руке он вдруг вспомнил тот день, когда впервые переступил порог дома семьи Чжун.
Чжун Цзе сразу швырнул какую-то вещь, без единого слова развернулся и ушёл наверх. Чжун Гофэй тут же поспешил за ним. Отец с сыном долго проговорили в кабинете, потом Чжун Цзе с явной неохотой спустился, и они вчетвером съели до невозможности неловкий обед.
Чжун Гофэй и правда очень хорошо относился к Гу Сюэлань, и Се Юй верил, что эти двое искренне любят друг друга.
Но это была его любовь к Гу Сюэлань.
И это вовсе не значило, что Се Юй тоже может урвать свою долю.
— Чжун Цзе... амбициозный пацан, хочет всё делать лучше других, — когда Чжун Гофэй беседовал с Се Юем, в его взгляде читались одновременно гордость и печаль. — Особенно после смерти его матери — он всё это время тяжело переживал.
Он говорил очень обтекаемо. Но Се Юй не был дураком — смысл был очевиден.
В день свадьбы Гу Сюэлань была очень счастлива. С тех пор как Се Цзян бросил их с кучей долгов, они десять лет прятались и скитались, борясь за выживание. Се Юй никогда не видел, чтобы она так смеялась.
Гу Сюэлань в подвенечном платье смотрелась в ростовое зеркало и немного стеснялась:
— Я в таком виде...
Чжун Гофэй обнял её сзади:
— Прекрасна.
В тот день Се Юй спрятался в туалете и выкурил сигарету.
— Красивая, спору нет, только вот как она подцепила старину Чжуна — непростая эта женщина.
— Да что там женщина — пацан, которого она с собой привела, вот кто непростой, — донёсся другой голос. — Если бы посредственность, ещё ладно, а нет... кто знает, что ему в голову взбредёт.