*
Гу Сюэлань пила послеобеденный чай, когда раздался звонок из полицейского участка.
Женщина сняла шелковую накидку, под которой обнаружилось длинное кружевное платье от кутюр, подчеркивающее каждый изгиб ее безупречной фигуры. На подоле скромно красовались две неброские вышитые веточки. Тонкие щиколотки были белыми и гладкими, словно дорогой нефрит.
Тщательно уложенные крупные локоны мягко спадали на плечи. Она с милой улыбкой слушала, как светские дамы за столом обсуждают новинки зимнего сезона, и изредка вставляла слово:
— Госпожа Чэнь, раз вам так понравилось это пальто, почему бы просто не слетать за ним на днях?..
— Госпожа, вам звонят.
Гу Сюэлань повернула голову и, держась пальцами за край фарфоровой чашки, небрежно спросила:
— Кто?
Служанка держала трубку, не решаясь говорить при всех. Поколебавшись мгновение, она наклонилась и прошептала хозяйке на ухо так, чтобы слышали только они:
— Из по-полиции… Говорят, молодой господин подрался, и очень серьезно. Другая сторона требует оплатить лечение. Как поступим? Отправить кого-нибудь разобраться?
Лицо Гу Сюэлань мгновенно побледнело.
Глава 3
Отделение полиции поселка Хэйшуй, город Б.
— Кто опекун Се Юя?
— Я его мать. — Гу Сюэлань стояла в участке, заметно нервничая. — С ним все в порядке? Он не ранен? Сколько нужно за лечение? Я заплачу любую сумму, только отпустите его немедленно.
Женщина-полицейский даже головы не подняла. Привычным движением она вытащила из папки справа бланк и шлепнула его на стол:
— Это все потом. Сначала заполните бланк.
Спустя некоторое время, разобравшись с текущими делами, она закрыла ручку колпачком, подняла глаза и произнесла:
— А сынок у вас боевой. Один против пятерых. Так их отделал, что ни одного открытого синяка — все травмы внутренние, без рентгена и не разглядишь.
Гу Сюэлань окаменела, не зная, как реагировать.
Полицейская смерила ее оценивающим взглядом и небрежно спросила:
— Вы ведь не местные?
— Мы… из города А, — ответила Гу Сюэлань.
Драка Се Юя на этот раз не считалась серьезной. Хотя прибежавшие в участок дружки во весь голос твердили, как их босса унижали, втаптывали в землю и жестоко избивали, полицейские, составлявшие протокол, сильно в этом сомневались.
Они приняли за свою практику сотни вызовов, но таких «пострадавших» видели впервые: разноцветные волосы, торчащие во все стороны как вороньи гнезда, пирсинг в ушах и носу, стойкий запах табака и дешевого алкоголя, а на руках — брутальные татуировки с драконами и тиграми. К тому же, стоило пробить их данные по базам, как выяснилось, что за каждым числится солидный список приводов за хулиганство.
— Вы утверждаете, что все изложенное вами — правда?
— Правда, чистая правда! Наш босс до сих пор разогнуться не может!
Полицейские перевели взгляд на мужчину с помятым лицом, который стонал на диване в углу, потирая живот. На шее у него тускло поблескивала массивная золотая цепь.
— Больно-то как, мамочки… Посреди бела дня честного человека искалечили! Ну и молодежь пошла… Ой, больно, даже говорить тяжело!
— …
Гу Сюэлань заполнила анкету и расписалась в нижнем углу.
— Хорошо, — кивнула полицейская. — Подождите здесь, допрос вашего сына еще не окончен.
Гу Сюэлань крепче сжала ремешок сумочки. Ей безумно хотелось поскорее уйти отсюда.
— Еще не окончен? — Она выехала из города А сразу же, как получила звонок, и провела в дороге больше двух часов.
Полицейская вздохнула:
— Показания сторон расходятся.
*
В допросной.
Се Юй в третий раз спокойно повторил:
— Я его пальцем не трогал.
За эти два часа Братец Тигр сполна познал, насколько непредсказуемой может быть жизнь, и прочувствовал все оттенки слова «капец». Этот сопляк-старшеклассник наглядно продемонстрировал ему, что такое абсолютное бесстыдство.
Сидя напротив Се Юя за широким столом, Тигр с силой ударил ладонью по дереву и заорал во все горло:
— Да твою же мать! Офицер, он врет!
Полицейский, работавший в этом неспокойном районе Хэйшуйцзе, давно привык к подобным сценам и растерял всякую мягкость:
— Не матерись мне тут! Сядь нормально, урод! Будешь орать — вылетишь отсюда. Слова тебе не давали!
Тигр с тихим ворчанием опустился на стул.
Полицейский повернулся к «хрупкому юноше» и заметно смягчил тон:
— Се Юй, верно? Не бойся. Пока мы здесь, он тебе ничего не сделает.
Се Юй с самым невинным и вежливым видом кивнул:
— Спасибо, дядя полицейский.