Волосы Се Юя были влажными, одет он был в простую футболку, рука держала полотенце на голове. Хэ Чао вдруг показалось, что и глаза у него от этой влажности стали мокрыми — влажно блестели, мягкие, но стоило встретиться с ним взглядом — и тут же веяло холодом.
Се Юй долго смотрел на эту «печать усмирения призраков», потом выдал:
— Ну, ты и молодец.
Вань Да пришёл третьим. Он переоделся в пижаму с мультяшным рисунком — жёлтым Спанч Бобом, за спиной рюкзак, в руке фонарик.
— Братец Чао, я пришёл! О, братец Юй, ты рано. — Вань Да толкнул дверь и вошёл. — Я фонарик прихватил. Если у вас есть, тоже лучше взять: если та тварь окажется могущественной, она может вырубить свет во всём корпусе.
Се Юй усомнился в классическом сюжете мистических романов:
— А с чего ты взял, что фонарик будет работать?
Вань Да:
— ... — На мгновение он потерял дар речи.
Время было ещё раннее, и они втроём, от нечего делать, собрались поиграть в снайперскую стрелялку.
В комнате был только один стул. Не сидеть на стуле значило сидеть на кровати, но на кровать Хэ Чао Вань Да забираться не решался. Пришлось перевести взгляд на Се Юя:
— Братец Юй, может, встанешь? Я... я люблю сидеть на стульях.
Вскоре Вань Да на своей шкуре прочувствовал, какое это дерьмовое удовольствие — играть с этими двумя.
Се Юй в командной игре на троих играл так, будто был один — свободолюбивый и дикий, плевать на двух других напарников. А Хэ Чао плевать было на Вань Да:
— У меня тут ништяк, Старина Се, иди сюда. Ты где, забирай давай.
— Братец Чао, я, я тоже твой напарник, — Вань Да чуть не плакал. — Подкинь и мне чего-нибудь, я ж совсем нищий.
Хэ Чао только теперь взглянул на позицию Вань Да, удостоив напарника каплей внимания, но, посмотрев, сказал:
— Слишком далеко. Сам выкручивайся.
Вань Да:
— ...
Уже ближе к одиннадцати появился Дин Лянхуа.
— Я уж думал, ты не придёшь, садись. — Хэ Чао подвинулся, похлопал по кровати.
Дин Лянхуа обычно мало контактировал с Хэ Чао и, стоя у двери, растерялся. Он инстинктивно глянул на Вань Да — тот всё понял и уступил ему полстула:
— Ты тоже любишь сидеть на стульях? Давай.
Дин Лянхуа осторожно присел.
Хэ Чао ничего не понял:
— У вас двоих что за бзик?
Волосы Се Юя почти высохли, он снял полотенце и небрежно бросил его на стол Хэ Чао.
— Тогда набросаем план боевых действий на сегодня, — с энтузиазмом начал Вань Да. — Кстати, братец Юй, ты меня правда удивил — я думал, ты не станешь участвовать... — всё-таки он настолько нелюдим.
— Я просто посмотреть, — сказал Се Юй.
Половина первого ночи.
За окном — чернильная тьма, в корпусе общежития — мёртвая тишина.
На выходных полкорпуса разъехалось. Шаги по полу отдавались гулче обычного, и если смотреть из конца коридора, уставившись на бесконечно убегающую линию дверей с номерами — чуть-чуть кружилась голова.
Вань Да затаил дыхание и первым толкнул дверь.
«Скрип».
Звук открывающейся двери в этой атмосфере приобрёл жутковатый оттенок.
Хэ Чао не двигался с места.
— Пошли, братец Чао, чего застыл? — Вань Да обернулся.
Се Юй стоял за Хэ Чао, и тот загораживал проход. Он хлопнул его по плечу:
— Прикрой меня... Братец Чао. Ты же мужик из мужиков.
Хэ Чао:
— ...
Сегодня вечером Хэ Чао был гораздо храбрее — то ли талисман усмирения духов придал ему мужества. Прождав около получаса, заскучали до смерти и стали перебрасываться словами.
— Дин Хуалян, ты...
— Его зовут Дин Лянхуа.
— ...
— Прости, плохо запомнил.
— ...
— Но, готов спорить, Старина Се даже фамилию твою не знает.
Вань Да уже со смехом собирался спросить Се Юя, правда ли это, и сказать, чтобы тот не подхватывал котелок, который Хэ Чао с лёгкостью на него вешал — но тут до ушей донёсся стук.
Все замолчали.
Вань Да уже хотел сказать «наверное, показалось», как снова раздалось «тук».
Звук доносился издалека.
Словно сквозь что-то — глухой и тихий, но разносящийся по пустому коридору, поднимающийся по лестнице вверх.
— Сегодня стучат не на третьем этаже, — у Вань Да дрогнул голос. — Внизу... под нами.
Много позже, вспоминая школьные годы, Се Юй точно не забудет этот вечер — череду идиотских событий и ещё более дурацкую развязку, что, впрочем, было не главным.
Здоровенный придурок, который трясся от страха так, что руки ходили ходуном, сунул талисман ему в ладонь.
Хэ Чао впихнул ту самую, до охуения страхолюдную «печать усмирения призраков» в руку Се Юя. Бумага уже смялась и хранила тепло его ладони. Хэ Чао напряжённо вглядывался в сторону лестницы — все движения были бессознательными. Он поднял руку и хлопнул Се Юя по голове: