Хэ Чао:
— Итоговые? Да я и не помню толком. Вроде неплохо сдал, выше своего уровня.
Се Юй:
— Мм?
Хэ Чао:
— По английскому, кажись... сорок баллов?
Се Юй:
— ...
В рассаднике двоечников сидело разрозненно двадцать с лишним человек — и каждый был головной болью всех учителей. Мощный народ, каждый в одиночку тянул средний балл всего класса на дно. Оценка одного такого ученика практически определяла место класса в рейтинге параллели.
Когда Хэ Чао вошёл, с ним поздоровались сразу несколько человек:
— О-о, Чао-гэ!
Хэ Чао мазнул взглядом по аудитории — знакомых лиц оказалось порядочно. Он стоял в дверях, засунув одну руку в карман штанов, и выглядел как пахан всех двоечников:
— А, давно не виделись.
Тан Сэню как раз выпало дежурить в классе для двоечников. Он сверял наручные часы со временем на мониторе компьютера. Остальные учителя смотрели на него с беспокойством:
— Старина Тан, средний балл по классу на этот раз у вас будет, боюсь, не очень... особенно учитывая, что вы только перевелись и ещё не показали результатов...
— А? — Тан Сэнь всё ещё сосредоточенно подводил стрелки. — Да ничего, меня это не волнует. Баллы — не мерило всего на свете.
Если уж говорить о том, как повлияло разделение по аудиториям на этих двоечников, — влияние и правда имелось: списывать стало совсем хреново.
Кому ответы передавать — все друг друга стоят.
Но между «друг друга стоят» и «друг друга стоят» всё же имелась некоторая разница.
И самый первый за первой партой — он же наивысший по итоговым баллам во всей аудитории — ловил на себе многозначительные взгляды.
— Я слышал, у тебя по математике аж шестьдесят баллов. Шестьдесят из ста пятидесяти — о-го-го!
— Чего? Шестьдесят? Да ты зверь!
Этот братишка, похоже, за всю свою двоечную карьеру впервые попал в такую ситуацию и слегка застеснялся:
— Да ну... не такое уж и дело.
Се Юй упёрся лбом в ладонь, низко опустив голову и пытаясь не слушать этот трёп.
Твою же мать...
На душе у Се Юя было путано и муторно, он никак не мог подобрать слов для достойной оценки, как вдруг услышал, что сидящий за ним Хэ Чао тоже влился в эту лапшу неуклюжих комплиментов:
— Шестьдесят, братан. Да ты просто зверюга.
[1] карандаш 2B (2B, карандаш) — Стандартный карандаш для заполнения машиночитаемых бланков на гаокао и других китайских экзаменах. Мягкость 2B обязательна — сканер не читает другие.
Глава 28
— Слышь, братан, а по китайскому... по китайскому сколько вытягиваешь?
«Лучший результат аудитории» почесал затылок и с некоторым смущением ответил:
— Восемьдесят с лишним...
Обитатели гнезда двоечников будто отыскали спасителя — гурьбой повалили к нему, а кто-то даже сунул сигарету в нагрудный карман:
— Братан, это от души, прими, пожалуйста, без церемоний.
— Восемьдесят баллов по китайскому — я такое только во сне видал. С такими успехами как ты вообще в нашей аудитории оказался? Поистине непризнанный талант, мастер, сошедший в народ.
— Реально круто. Щас я тебе глазом моргну — и кидай ответы.
— Не ссы, брат, я по жизни больше десятка лет гуляю — риск абсолютно нулевой. Да я скорее эту бумажку сожру, чем позволю, чтобы она попала в лапы преподши.
— ...
Парень, окружённый плотным кольцом, парил от счастья. Он подумал, что в следующий раз обязательно постарается опять попасть в эту аудиторию... быть главным боссом — это, оказывается, кайф.
Он всем телом чувствовал небывалый прилив сил!
Никто и никогда ещё так не нахваливал его незачётные баллы!
Се Юй сидел на месте и крутил ручку в ожидании экзаменатора.
Три пальца держали чёрную гелевую ручку — она лениво вращалась круг за кругом; он прищурился, и его начинало клонить в сон.
Хэ Чао ткнул ручкой Се Юя в правое плечо:
— Мелкий, ответы нужны?
Ручка в руке Се Юя с тихим «щёлк» упала на стол. Пальцы у него были тонкие, костяшки — особенно рельефные; он так и застыл, не меняя позы.
— Ты? — Се Юй подпёр голову одной рукой и, развернувшись боком, оглянулся на него. — Обойдусь.
Хэ Чао понял, что Се Юй неправильно его понял. Он откинулся назад, улыбнулся, протянул руку и, согнув указательный палец, легонько щёлкнул Се Юя по лбу:
— Ты о чём подумал? Конечно, не мои — вон того братишки, у которого математика шестьдесят, а китайский восемьдесят...
Щелчок и правда вышел совсем лёгким — будто просто скользнул, касаясь.
Се Юй инстинктивно отвергал такой контакт; вернее, не столько отвергал, сколько — непривычен был. Он, упёршись одной рукой в парту, поднялся, подался корпусом вперёд и страшно захотел размозжить Хэ Чао его собачью башку: