— Тебе сколько раз говорили: не лапай без конца.
Хэ Чао сидел на последнем ряду, между его местом и стеной ещё оставалось немного пространства. Он вместе со стулом отодвинулся на несколько шагов назад.
— А у тебя характер что надо, — сказал Хэ Чао. — ...Ладно-ладно, не кипятись.
Шум, который они подняли, вышел заметным; остальные то и дело косились в угол, но решительно не понимали, чем эти двое занимаются. На драку вроде не похоже.
— Чего они там?
— Из третьего класса говорят, между Се Юем и братцем Чао что-то такое...
— А?
— Я и сам сперва не верил...
— Кто из третьего класса, Всезнайка? У него половина новостей — правда пополам с вымыслом, слушай да мимо ушей пропускай.
Тут снова зазвенел звонок.
Из динамика раздался голос завуча Цзяна:
— Уважаемые экзаменуемые, до начала экзамена остаётся пять минут. Просьба вернуться в указанные аудитории. Первый экзаменационный предмет: китайский язык.
До этого места формулировки были строги и безупречны, а интонация — мягкой: видимо, хотели снять напряжение перед экзаменом. Но на середине завуч Цзян вдруг осёкся, и тональность резко сменилась — голос взлетел вверх:
— Ученик! Ты из какого класса?! Экзамен вот-вот начнётся, а ты тут бесишься! Стоять! А ну иди сюда, паршивец, ещё и бегать вздумал...
— ...
Трансляция оборвалась. Самые чуткие услышали в коридоре перестук каблуков и тут же предупредили:
— Тихо, экзаменатор идёт.
Галдящий класс мгновенно затих.
Хэ Чао понятия не имел, как пишется слово «тихо». Он опять ткнул Се Юя ручкой:
— Я тебе потом ответы передам.
Се Юй холодно уронил:
— Не надо.
Хэ Чао:
— Почему не надо? Восемьдесят баллов по китайскому!
Се Юй про себя подумал: на хрена мне твои ответы, вдруг случайно напишу лучше тебя — что тогда?
— Не потяну, — Се Юй подобрал разумное объяснение. — Слишком высокий балл, не по мне.
Вошли два экзаменатора — Тан Сэнь и Сюй Ся.
Надо же, какое совпадение: оба имели самое прямое отношение к третьему классу.
Сюй Ся, судя по всему, назначили сюда в последний момент. Она ещё в дверях спросила: «Этот класс?» — и старина Тан ответил: «Да, он самый». Тан Сэнь со своей неизменной кружкой оздоровительного чая с годжи, едва войдя, поставил её, вскрыл запечатанный пакет с экзаменационными бланками и принялся пересчитывать листы.
Сюй Ся принесла с собой подушечку на стул и книгу. Она обвела аудиторию взглядом и, наткнувшись на Хэ Чао, замерла на секунду с неестественно застывшим лицом, после чего отвела глаза.
— Сюй Ся, — узнал кто-то.
— Не знаю такую. Она как, строго следит?
— Раньше была классной руководительницей третьего, потом её перевели... Спроси братца Чао, он лучше знает.
— Братец Чао, братец Чао.
Тот, кто сидел ближе всех к Хэ Чао, и правда спросил шёпотом — как-никак, уровень строгости этих двоих напрямую решал их судьбу:
— Старину Тана я знаю, а вот эта, рядом с ним — строгая?
Хэ Чао усмехнулся и бросил ручку на стол:
— Она-то.
Сказал — и замолчал. Спрашивавший почесал в затылке, ничего не поняв, только почувствовал, что улыбка у Хэ Чао вышла какая-то ледяная.
Но строгий там экзаменатор или нет — мухлевать всё равно надо.
Народец тут был по успеваемости никакой, зато отчаянный — играли на нервах, ловили момент, не смея колебаться ни секунды.
Округлённо говоря, получался натуральный боевик.
— До конца экзамена полчаса. Ускоряемся; кто ещё не начал сочинение — последите за темпом.
Сюй Ся прошлась туда-сюда несколько раз и уселась на стул с книгой. Тан Сэнь же бродил по аудитории, обхватив кружку:
— Ведите себя честно. В школу мы приходим учиться не только знаниям; а важнее, чем умение решать задачи — научиться быть человеком...
Пока Тан Сэнь разглагольствовал, в один из его разворотов свёрнутый в шарик листок с ответами пролетел у него за спиной.
— Надеюсь, никто не станет списывать, покажите свой истинный уровень. Не умеете — и не стыдно... в дальнейшей учёбе приложим усилия и разберёмся...
Бумажный шарик приземлился аккурат на угол парты Хэ Чао.
Хэ Чао, за какую бы задачу ни брался, действовал по принципу: «Пропускаем, дальше». Кроме китайского. Китайский он худо-бедно понимал — грамотный же человек, — поэтому каждую экзаменационную работу по китайскому заполнял от корки до корки, компенсируя невозможность подступиться к остальным предметам.
Он закончил предыдущие задания и взялся за сочинение — писал вдохновенно-пламенно, таким корявым почерком, что буквы не умещались в клетки.
Заметив, что Тан Сэнь сейчас опять обернётся, Хэ Чао незаметно выбросил руку и сжал шарик в ладони.