Вентилятор медленно замер.
Перед Се Юем сидели четверо. Diese четверо братьев изнывали от нетерпения: обещанные ответы так и не пришли, и если их сейчас же не передадут — времени переписывать уже не останется.
Первый наконец не выдержал и обернулся, подавая знак сидевшему сзади:
— ...Товар где?
Задний понятия не имел и передал вопрос дальше:
— Всё ещё у Чао-гэ? Когда забираем?
— Без понятия.
— Поторопите, ждать больше нельзя, времени нет.
— ...
Четвёртому поручили ответственную миссию, но спрашивать он тоже не решался. Легенды о Се Юе до сих пор ходили по школе. Он предложил:
— Может, просто... предъявим наши реальные способности?
Смирившись с необходимостью полагаться лишь на своё умение, четверо горемык оставили надежду на ответы. Но Хэ Чао оставался верен товарищескому долгу: подождав ещё пару минут, он снова ткнул Се Юя в спину:
— Ответы, давай быстрее.
Се Юй наградил его одним словом:
— Отвали.
— Какая холодность, — сказал Хэ Чао. — Подними голову, взгляни на этих четверых. Посмотри на их печальные и скорбные спины. Совесть не мучает? Вообще ничего не чувствуешь?
Се Юй:
— Мне-то что.
Хэ Чао:
— ...
— Осталось десять минут, поторопитесь, — Тан Сэнь взглянул на наручные часы и напомнил: — Кто ещё не закончил сочинение — следите за временем, пора закругляться.
С этими словами Тан Сэнь повернулся и направился к кафедре.
Воспользовавшись моментом, Се Юй, не оборачиваясь, протянул руку назад. Он не стал, как Хэ Чао, прятать её под партой снизу — открыто, в открытую прижал ладонь тыльной стороной к краю стола Хэ Чао и раздражённо бросил:
— Ответы.
Хэ Чао на секунду завис, потом сообразил и сунул бумажный комок в ладонь Се Юя.
Забрав бумажку, Се Юй швырнул её вперёд — прямо и точно, она приземлилась точно на парту сидевшего впереди.
Хэ Чао переварил произошедшее и вдруг почувствовал, как его разбирает смех.
Он опустил голову. Тест был давно дописан, локти лежали на листе с сочинением, и, прикрыв один глаз ладонью, он с рассеянным видом мысленно произнёс: этот «мне-то что» малыш... а ведь милый.
Через десять минут прозвенел звонок.
В первой половине дня предстояло два экзамена, сразу за этим — английский. Из этой аудитории никто не собирался возвращаться за учебниками и что-то повторять. Кроме тех, кому понадобилось в уборную, все остальные сдали работы и остались на местах.
Когда оба преподавателя собрали листы и разложили их по порядку экзаменационных номеров, весь класс столпился у дверей, размахивая руками на прощание, и хором грянул:
— Ах, друг, друг! До свида-а-ния!
Класс погрузился в хаос; кто-то даже приволок колоду карт и принялся резаться в доудичжу.
— Чао-гэ, с нами? — спросил владелец колоды, раздавая карты.
Хэ Чао поднялся, отмахнулся:
— Не, играйте сами.
Се Юй всё ещё прикидывал свои баллы — на бумажке складывал и вычитал, пересчитывая так и эдак.
Хэ Чао подошёл к нему сбоку, наклонился взглянуть, но не успел ничего разобрать — Се Юй с резким «хлоп» перевернул черновик.
— Чего пишешь? Такой скрытный, — Хэ Чао не стал заморачиваться и сменил тему. — В туалет идёшь?
Се Юй никогда не понимал этой привычки ходить в туалет компанией — что, сам поссать не можете? Столько мороки. Он отложил ручку и съязвил:
— ...Чего, тебе подержать надо?
— ...
Сосед оказался слишком безжалостным. Хэ Чао потёр нос и пошёл один.
Выйдя из уборной и вымыв руки, он побродил по округе. По пути с ним поздоровались раз десять, не меньше — с такой теплотой, будто вся параллель была ему корешами.
— Чао-гэ, — снова кто-то высунулся из класса и окликнул его, привалившись к подоконнику. — Сто лет не виделись.
Хэ Чао остановился, покосился на табличку класса и привалился спиной к стене:
— Экзаменуешься в пятом классе? Ну ты даёшь, серьёзный прогресс.
— Да куда там, ты же знаешь, на что я способен. Насколько хватает наглости — настолько и балл. В прошлый раз нечаянно переписал лишнего.
Парень полез в карман и вытащил пачку сигарет, уже собираясь вытянуть одну и протянуть Хэ Чао:
— «Чжуннаньхай»[1], затянешься?
Сигарета показалась лишь наполовину, как вдруг парень выругался:
— Бля!
И сунул её обратно.
Сюй Ся процокала на каблуках мимо двери седьмого класса.
Дождавшись, когда она скроется, парень снова хотел достать сигарету, но Хэ Чао отмахнулся:
— Я не курю.
— А?
Хэ Чао добавил: