Глава 33
Хэ Чао рассказывал о себе совершенно спокойно.
Казалось, его не трогали ни развод родителей, ни то, что мать увезла младшую сестру за границу. Когда они уезжали, Хэ Си было всего три года — говорить толком не умела, только лепетала «гэгэ» и клеилась к нему хвостиком.
В первый год в стране C Хэ Си ещё плакала, рвалась к брату. Но детская память короткая. Время шло, особенно когда она подросла и пошла в школу — и брат стал для неё чем-то вроде любимой игрушки из детства: вещь не ко времени, и она постепенно исчезла из её жизни.
Хэ Чао рассказывал без горечи — наоборот, считал, что так даже лучше: хорошо, что она была маленькой, многое можно забыть в мгновение ока.
А потом обнять новую жизнь.
Се Юй не знал, что сказать, и попросту промолчал.
— …Я ещё раз заявляю: всё не так трагично, — сказал Хэ Чао. — Это тебе не душещипательная дорама про амнезию. Просто мы с ней не близки. Представь: играет себе девчонка в игру, а потом каждый раз, как заходит — уровень прокачки и мужик какой-то уже другие. Подумать только — жуть ведь.
С эмоциональным интеллектом у Хэ Чао было своеобразно.
Поди разбери, высокий он у него или низкий. Если подытожить — типичный драматический персонаж, рвущийся растрогать самого себя.
Взять хотя бы эту историю: его сестра, которая за тридевять земель в стране C, зашла в игру и обнаружила, что непроходимый уровень вдруг пройден, а мужской персонаж, которого она с таким трудом охмуряла, внезапно сбежал.
Очередная история о том, как Хэ Чао растрогал себя, небеса и землю — но только не адресата.
Се Юй сказал:
— Сам понимаешь, что жуть? И небось ещё думаешь: как трогательно.
Хэ Чао, сидя на корточках на бордюре клумбы, рассмеялся:
— Слушай, а ведь что-то в этом есть.
Се Юй вообще не питал интереса к чужим историям — этот тип просто казался ему огромным дураком.
Другие, может, и не знали, но он-то знал прекрасно. Всё это время он своими глазами видел, как Хэ Чао рубился в эту дебильную игру: на уроках, на переменах, иногда даже посреди ночи присылал скриншот и спрашивал, какие из двух пар туфель выбрать.
По-хорошему, он должен был подумать: «А мне-то какое дело?» Но — каким-то чёртовым наитием, сам не понимая, что на него нашло — Се Юй вдруг нагнулся. А когда опомнился, его рука уже лежала на макушке Хэ Чао.
Оба замерли.
Волосы у Хэ Чао были короткие, на ощупь чуть колючие.
Се Юй выбирал между «спихнуть его» и «немедленно отдёрнуть руку и уйти» — и выбрал второе:
— Я пошёл.
— Вместе пойдём, — Хэ Чао спрыгнул и догнал его, на ходу потирая макушку. — У меня что-то на голове было? Чего ты так быстро идёшь?
Вернувшись, Се Юй принял душ. Не вытирая волос, он присел на корточки у кровати и вытянул из-под неё чемодан.
Внутри лежали учебные материалы, пробные тесты и его конспекты — целый большой чемодан. Обычно они тихо лежали под кроватью, запертые на замок.
Он подумал, что неплохо бы порешать задачи — остыть немного.
Се Юй сидел на корточках у чемодана, несколько минут смотрел на него, касаясь пальцами обложки «Пять лет гаокао — три года пробников», потом поднял взгляд к окну. В чёрном небе висело несколько редких, тусклых звёзд. И вдруг — сам не зная почему — он вспомнил улыбку Хэ Чао под фонарём: яркую, будто способную разрезать ночную тьму.
Хэ Чао, казалось, каждый день жил нараспашку.
Се Юю было любопытно: откуда у него столько поводов для радости? Пару дней назад тот купил газировку, выиграл «ещё одну бутылку» и пустил крышку по рядам — от галёрки до первых парт — бахвалиться перед Лю Цуньхао и остальными:
— Пощупайте, пощупайте… Удачный день начинается с крышечки от вашего братца.
Сюй Цинцин, решавшая тест, безжалостно отрезала:
— Что за фигня? Думаешь, ты карп-талисман[1]?
— Сестрица Цин, ну что ты говоришь, — Вань Да, пользуясь тем, что «братец Чао женщин не бьёт», одновременно и льстил, и намекал. — Братец Чао, я не то что она — я тебя поддерживаю. О, я прикоснулся, я чувствую магию этой крышечки! Боже, эта таинственная сила из иного измерения… Братец Чао, меня что-то жажда мучит — не пожалуешь ли брату эту счастливую крышечку?
— Не-а, — Хэ Чао забрал её обратно. — Я для соседа берёг.
Но Се Юй не оценил. Зайдя в класс, он глянул на крышку и выдал:
— Мусор выбрасывать сам будешь.
И тут Се Юй осознал, что в последнее время имя «Хэ Чао» всплывает всё чаще.
Даже Чжоу Далэй уже знал, что у него есть сосед-красавчик. Когда они изредка болтали по телефону, разговор всегда сворачивал в сторону этого самого красавчика.
Чжоу Далэй что-то почуял и однажды спросил:
— Вы что, сдружились? Босс Се, я тебя столько лет знаю — впервые вижу, чтоб ты с кем-то задружился. У меня такое чувство, будто я старик-отец.