— Хочу.
— На самом деле мы не только этим занимались, — сказал Хэ Чао. — Мы ещё кое-чем позажигательней...
Вань Да похотливо прищурился, предвкушая:
— О-о-о?
Хэ Чао, пока Вань Да не опомнился, незаметно свернул стопку ученических ведомостей в трубку и со всей дури обрушил ему на голову:
— Ты! Блядь! Ах ты ж! Да как ты посмел языком трепать про своего дагэ! Может, дагэ тебе в последнее время слишком много свободы дал?!
Вань Да ошалел от ударов, зажал руками голову и, с глазами, полными слёз, посмотрел на Се Юя, всем видом говоря: твой сосед по парте меня обижает.
Се Юю и правда было немного досадно, но, глядя на их дурачества, он решил, что заморачиваться не стоит.
— Разве так можно, — произнёс Се Юй первую половину фразы. Вань Да отчаянно закивал, готовый уже выкрикнуть: «С сегодняшнего дня вы мой настоящий брат!» — но Се Юй, свернув в трубку учебник по английскому, закончил: — ...Разве можно газетой? Газета такая лёгкая — ты что, в игрушки играешь?
Хэ Чао расхохотался.
Вань Да, глядя на толстенный свёрток английского учебника, тут же развернулся и бросился наутёк с чувством глубокой несправедливости:
— Ты изменился, Юй-гэ. Ты изменился...
В обеденный перерыв.
Ло Вэньцян, который ждал этого дня как манны небесной, наконец дождался первых официальных спортивных соревнований Второй школы. Выйдя из кабинета Тан Сэня с бланком заявок на осеннюю спартакиаду, он вернулся в класс и бодро провозгласил:
— Одноклассники! У меня объявление!
Вань Да и Лю Цуньхао опередили его, изобразив манеру старины Тана — медлительным голосом, довольно похоже:
— Осенняя спартакиада... Ло Вэньцян, организуй... Пусть все активно записываются, чтобы показать энергию нашего класса.
У Ло Вэньцяна слова отобрали — он стоял на возвышении в некотором смущении:
— Вы чего так-то? Хлеб у меня отнимаете.
В классе стоял гвалт.
Се Юй, уткнувшись в парту, отдыхал с закрытыми глазами — он всё утро пялился в телефон, и глаза побаливали.
Хэ Чао решил, что сосед спит. А Се Юй вдруг почувствовал, как что-то тёплое-тёплое прижалось к его правому уху, приглушая голоса Ло Вэньцяна и остальных.
Это была ладонь Хэ Чао.
А затем до него донеслось, как Хэ Чао шикнул на них:
— Мой сосед спит. Потише, а?
На самом деле в классе лежал не один Се Юй — несколько девочек с первых рядов тоже спали, и им всем было шумно, только сказать никто не решался.
Се Юй чуть шевельнул пальцами. Хотел открыть глаза, но в итоге так и остался в прежней позе, не двигаясь.
Спать ему не хотелось, но с закрытыми глазами... в конце концов он и правда заснул.
[1] <<жёлтый календарь>> (黄历, huánglì) — Традиционный китайский альманах, указывающий благоприятные и неблагоприятные дни для любых дел.
[2] «Добрые дела за порог не выходят, а гей-сплетни за тысячу ли разносятся» (好事不出门，坏事传千里) — Обыгранная китайская пословица: «Хорошее за порог не выйдет, дурное за тысячу ли разнесётся».
Глава 37
Как раз после обеда была физкультура, и Ло Вэньцян сказал:
— Извините-извините, я немного перевозбудился. Давайте так — на физкультуре ещё обсудим. Кто хочет участвовать — в любой момент подходите ко мне.
Се Юй спал чутко — смутно слышал, что кто-то разговаривает, но слов не разбирал.
Перед самым уроком У Чжэн, проходя мимо их класса, передал тетради старосте по предмету. Тот раздавал их — летали они только так, с особым азартом; никто и предложить помочь не успевал.
— Се... Се Юй... — пробормотал имя староста, поднял голову — и мгновенно запер мишень.
В следующую секунду тетрадка шлёпнулась Се Юю прямо возле головы.
— ...
Се Юй открыл глаза.
Староста изобразил жест «прости». Се Юй ничего не сказал, даже не глядя сунул тетрадь в ящик парты.
Хэ Чао сидел рядом, уткнувшись в телефон, в ушах наушники — провод тянулся из кармана куртки.
Староста дошёл до Хэ Чао:
— Братец Чао!
Хэ Чао довольно резво вскинул руку — «ловлю подачу», — поймал и выдал на английском:
— Wow, nice.
— Проснулся? — Хэ Чао, получив тетрадь, скосил взгляд на Се Юя и тут же спросил: — ...А твоя домашка где?
Се Юй:
— Чего тебе?
Хэ Чао решил: сам всё найду — и всем корпусом перевесился в сторону Се Юя, заглядывая ему в ящик:
— Да так, просто глянуть.
Се Юй не стал его останавливать и бить учебником по голове. Молча вытащил тетрадь, швырнул ему на парту:
— На, любуйся. И отвали уже.
И в его, и в Хэ Чао тетрадях от корки до корки — ни одной красной галочки.
Хэ Чао пролистал те задачи, что задавали на прошлых выходных, убедился, что Се Юй тоже ни черта не решил, и с чувством глубокого удовлетворения закрыл тетрадь и положил обратно: