— Посмотрю на тебя — и сразу спокойно на душе.
Се Юй всё ещё лежал на парте. Пол-лица скрыто рукавом, видны одни глаза; горячее дыхание оседало на ткани — и весь он сейчас походил на какого-то зверька, которого так и тянет погладить. Правда, перед тем как гладить, лучше приготовиться быть расцарапанным насмерть:
— Что за хрень?
Хэ Чао ткнул пальцем в надпись на доске — почерк У Чжэна, ровный и размашистый.
— Двое учащихся, полностью проваливших домашнее задание. Вместо физкультуры — в кабинет. Жду без опозданий.
— ...
— Пока ты спал, — Хэ Чао всё-таки не удержался и провёл рукой по его волосам, — жизнь именно такова: сюрпризы сыплются один за другим.
Се Юя это не особо проняло. Он издал короткое «А». По-прежнему ледяной — от взгляда до голоса, все триста шестьдесят пять градусов абсолютного холода. Но Хэ Чао казалось, что он, наверное, спятил. А может, потому, что волосы у Се Юя были слишком мягкими — ему вдруг почудилось, будто убийца спросонья выглядит... немного послушным.
Хэ Чао добавил:
— Не переживай. У тебя есть я.
Се Юй уже не мог выдавить и «А».
Это объявление на доске провисело целых два урока. И хотя оно было сформулировано туманно, все и так прекрасно всё поняли.
Вань Да заёрзал:
— Спорим?
Лю Цуньхао:
— Да чего тут спорить. «Двое учащихся» — о ком ещё речь.
Сюй Цинцин:
— Ты в нашем классе третьего такого найдёшь, у кого всё неверно?
Се Юй заглянул в тетрадь Хэ Чао и обнаружил, что тот всего лишь переписал условия задач, а потом с невероятной небрежностью слева вывел «Решение:» — и на этом всё.
— Ты же говорил, что нанял писаку, — Се Юй засунул свою тетрадь обратно в ящик и бросил невзначай: — И это всё, на что он способен?
Хэ Чао ответил:
— Не нанимал. Спасибо, что напомнил — я тут осознал: во всём мире, кроме меня самого, никто не способен выводить настолько крутые иероглифы. Ты только глянь на этот размашистый напор, эти взлёты и переходы...
Се Юй безжалостно оборвал:
— Хоть обзовись, а дерьмо цветком не станет.
— Дин Лянхуа, ты бежишь спринт и эстафету — идёт? Я слышал о твоих подвигах. У тебя взрывная сила — самое то... Теперь девочки. С девчачьей стороны я ситуацию не очень знаю. Сестрица Цин, выручай — опроси, кто из девочек хочет участвовать.
На физкультуре Ло Вэньцян и Лю Цуньхао со товарищи расселись на поле широким кругом. У Ло Вэньцяна из кармана торчали три ручки; он вытащил одну и протянул Сюй Цинцин:
— И ещё общеклассное — перетягивание каната и прочее. Я вам как-нибудь отдельно приёмы расскажу. Динная дистанция — братец Чао, братец Юй... Э-э, а где они?
Только сейчас до Ло Вэньцяна наконец дошло: двое бегунов на длинные дистанции, которых он ещё на прошлой неделе определил, куда-то исчезли.
Вань Да:
— Только заметил? Их обоих вызвали в кабинет к математику.
Лю Цуньхао добавил:
— У этих бегунов вся домашка — неверная.
Ло Вэньцян почесал в затылке:
— А? Я как получил уведомление о спартакиаде — так завёлся, что не заметил...
Двое бегунов в этот момент мучительно умирали от скуки в учительской.
— Вы двое — берёте свои работы, находите себе место и садитесь. Пока не разберётесь — на физкультуру не пойдёте. — У Чжэн опустил голову и продолжил проверять тетради. — Ну вы даёте. Хотя кое за что я вас похвалю: домашку хотя бы не списываете, свои принципы блюдёте.
Хэ Чао:
— Вы мне льстите, перехваливаете.
У Чжэн никак не ожидал, что у Хэ Чао шкура окажется такой толстой; рука с ручкой замерла на мгновение:
— Ты что, всерьёз думаешь, что я тебя хвалю?!
Се Юй забрал тетради и молча потащил Хэ Чао прочь, бросив через плечо вместо соседа по парте:
— Он сегодня из дома без таблеток вышел.
— Да уж, таблеточки бы не помешали, — отозвался У Чжэн. — Случай довольно тяжёлый.
В учительской почти никого не осталось. Старина Тан ушёл в соседний класс на урок китайского, его место как раз пустовало; за чужие столы садиться было неудобно — и они устроились решать задачи за столом Тана.
Прежние разы они не замечали, но Тан Сэнь развёл у себя на столе целый мини-садик в горшочках — и к каждому приклеил стикер с названием и графиком полива. Душевная тонкость просто поражала.
Хэ Чао двумя пальцами ухватил уголок ближайшего стикера и прочитал вслух название суккулента:
— ...«Зелёнушка»?
Се Юй:
— ...
— У людей среднего возраста имена такие... страшные, что ли? Это же хавортия «Императорская яшма», — Хэ Чао, подложив тетрадь под локоть, даже не думал решать. — Он ведь как-никак учитель китайского, а назвал — «Зелёнушка»?
Се Юй поднял глаза — и увидел, что под стеклом на столе Тан Сэня лежит множество фотографий. Все — классы, которые он вёл за эти годы; даты, начиная с двухтысячных, аккуратными рядами выстроились до позапрошлого года.