— Ты на что смотришь? — спросил Хэ Чао.
Се Юю хотелось ответить: ищу прошлогоднюю выпускную фотографию — но тут же подумал, что это прозвучит до жути скучно, и в итоге промолчал, продолжив писать.
Их разделял учительский стол. Поболтав ещё немного, Хэ Чао тайком перетащил стул поближе — по сантиметру, по сантиметру — пока не оказался вплотную к Се Юю. Ткнул ручкой соседа:
— Ты вот эту задачу, что старина У объяснял — ты понял?
Се Юй, не отрываясь от ручки:
— А ты как думаешь?
— Я, по-моему, понял, — сказал Хэ Чао. — В этот раз реально понял.
Задачи были несложные. У Чжэн разобрал их один на двоих — от формул до каждого шага; если бы и после этого не поняли — это уже был бы клинический идиотизм.
К счастью, хэчаевское «понял» на сей раз не означало «мне кажется, что я понял». То ли желание попасть на физкультуру было слишком острым и временно повысило IQ, то ли Се Юй слегка ослабил к себе требования — вместе они примерно за пол-урока кое-как «разобрались» с задачами.
— Идут, идут! Физорг, твои бегуны идут! — Вань Да со своим орлиным зрением издалека засёк две фигуры. — Наша общеклассная надежда идёт!
— Какая ещё «деревенская надежда»? — Хэ Чао подошёл и увидел, что весь класс — класс 2-3 — ровным большим кругом расселся на поле. Он тоже уселся и похлопал по резиновому покрытию: — Старина Се, садись.
— Длинный бег, три тыщи метров. Никто в классе не хочет бежать.
— Записывай, — Хэ Чао широко махнул рукой, крайне щедро. — Имя твоего братца Чао смело пиши куда угодно, на любую дисциплину.
Вань Да:
— Охренеть.
Лю Цуньхао:
— Мощно!
Ло Вэньцян перевёл взгляд на Се Юя. Тот безразлично бросил:
— Без разницы.
Слово «без разницы» было, пожалуй, самым ласковым из всего, что Ло Вэньцян когда-либо слышал из уст Се Юя. Он чуть не расплакался от умиления:
— Хорошо, записываю. С вас двоих — длинный бег. Плюс ещё... сейчас гляну... отжимания. Отжимания — нормально?
Спартакиада шла два дня, а значит — два дня без уроков.
Никто особо не горел спортом, но сама перспектива двухдневной отмены занятий породила живейший интерес; даже те, кто не собирался выступать, лезли вставить свои пять копеек.
— У соседнего класса на проход церемониальным маршем, похоже, заказали единую форму. Может, и нам сделать? — Сюй Цинцин особенно волновал внешний вид. — В чём угодно можем проиграть, а во внешнем виде — ни за что.
Вань Да добавил:
— У соседей ещё и «кроссдрессер-королева» заявлена. Может, и нам такого выставить?
Разговор уходил всё дальше в дебри.
Когда прозвенел звонок, так ничего толком и не решили.
Те, кто брал инвентарь, понесли его обратно в подсобку; Ло Вэньцян взялся пересчитывать и раскладывать. От широкого круга класса 2-3 почти никого не осталось — лишь несколько человек.
Вань Да подобрался к Хэ Чао и зашептал:
— Вообще-то, когда заговорили про кроссдрессера, у меня первая мысль была — братец Юй.
Хэ Чао:
— Хочешь сдохнуть — могу проводить.
— Да нет, ты пойми: всё дело во внешности братца Юя. Я не про то, что он бабский — ни разу не бабский, очень даже мужественный... — Вань Да перерыл весь свой словарный запас и не смог подобрать подходящих слов. — В общем, короче, мы с сестрицей Цин обе так подумали. Как думаешь, братец Юй согласится?
— Ты реально труп.
Хэ Чао добавил:
— Причём отправишься на тот свет с такой скоростью, какой и представить не можешь.
Сюй Цинцин, узнав эту новость, слегка расстроилась — но тут же смирилась. И родила свежую мысль:
— Раз уж самыми прекрасными в параллели нам не стать, сделаем самого эпатажного кроссдрессера — вроде «алмазной Барби»...
Ло Вэньцяну вдруг почудилось, что за спиной задул ледяной ветер.
А потом на него уставилось множество пар глаз.
Се Юй пока не знал про всю эту тему с кроссдрессером. Он выходил ответить на звонок, а когда вернулся — Ло Вэньцян уже сидел за партой и, рыдая в три ручья, причитал:
— Не хочу, я отказываюсь... За что мне это?!
— Твои мышцы очень сексуальные, — утешал его Вань Да. — Верь в себя.
Хэ Чао всё это время хохотал так, что не мог разогнуться. Он помахал Се Юю и наклонился к самому уху:
— Наш физорг — в женском платье. Страшно, а?
— Ужастик снимаете?
— Ага, — подтвердил Хэ Чао.
Не успело слово отзвучать, как он тут же спросил:
— А ты когда-нибудь юбку носил?
У Се Юя в голове будто лопнула какая-то струна.
Сейчас, когда черты лица у него оформились, ещё куда ни шло. А в детстве он стригся коротко — и всё равно находились те, кто принимал его за девочку. Чжоу Далэй как раз был из таких придурков. Из-за одного-единственного «сестрёнка» их дружба затянулась на лишние несколько лет: едва-едва от версии «чуть что — сразу в драку» дошли до «посидеть у ларька с шашлычками».