Я опускаю взгляд на запястье.
Я сделала эту татуировку в девятнадцать лет в салоне на Кларк-стрит, который, наверное, уже давно закрылся. До первого семестра в колледже оставались считанные месяцы, и я думала: хочу быть как колибри — лететь куда захочу.
А потом так никуда и не уехала, и просто оплакивала эту мечту.
Ухаживала за бабушкой. Смотрела, как Хедли присылает открытки и фотографии со всех уголков мира. Коллекционировала чужие истории, потому что своих не было.
Но теперь бабушка обрела покой, Таннер там, где и должен быть, а Хедли впервые в жизни пускает корни. А значит, кому-то из нас пора поехать и посмотреть, что там, в большом мире.
Зона ожидания заполняется людьми. Сотрудница авиакомпании занимает место за стойкой.
— Начинается посадка пассажиров группы А на рейс 847 до Кито, Эквадор.
Я встаю, закидываю рюкзак на плечо и качу чемодан к зоне посадки.
Сотрудница сканирует мой посадочный талон.
— Приятного полета.
— Спасибо.
Прямо перед тем, как шагнуть в телетрап, ведущий в самолет, я еще раз смотрю на конверт с письмом, бросаю его в урну и направляюсь на борт.
Пора начинать новую главу.
Глава 58 Истон
— Удачи, — говорит Деккер, останавливаясь у двери.
Изматывающая семидневная выездная серия — это отстой. Я еще никогда не был так счастлив вернуться домой.
— Она уже сказала «да», — отзывается Фостер, поднимаясь по оставшимся ступенькам.
— Не по-настоящему, — коробочка с кольцом в кармане буквально прожигает штаны. Я хочу снять то кольцо с ее пальца и надеть это.
— Ну, если понадобятся доказательства твоей любви, я могу рассказать о тех трех часах, что мы потратили на выбор колец, — Фостер стонет точно так же, как делал каждые пять минут, пока мы торчали в ювелирном.
Они с Хейсом то и дело выходили из магазина и возвращались: сначала с кренделем, потом с сэндвичем, потом с печеньем, которым даже не подумали поделиться, когда Деккер пожаловался, что у него упал сахар в крови.
А мы все просто дружно заявили, что он ведет себя как бабка.
Но оно того стоило, потому что теперь у меня есть идеальное кольцо. Осталось только убедиться, что Хедли ответит согласием.
В смысле, я почти на сто процентов уверен, что она в деле. В конце концов, мы в процессе усыновления ею Таннера.
Но на моем месте было полно парней, которые не сомневались, что любимая женщина скажет «да», а потом ломали голову, как бы сдать кольцо обратно в магазин. Так что я буду начеку, пока не услышу заветное слово.
Я открываю дверь в квартиру, ожидая увидеть ковыляющего навстречу Таннера. Ему уже почти год, и мама говорит, что он вылитый я — ни секунды не может усидеть на месте. Клянусь, он уже почти готов перелезть через манеж.
Но Таннера нет. Квартира идеально прибрана, а стульчик для кормления сиротливо пустует в углу.
Еще достаточно рано, он не должен спать, а время тихого часа давно прошло.
Я иду через квартиру к гостевой спальне, которая теперь по сути стала нашей, и заглядываю внутрь.
Кровати нет.
А стены кто-то покрасил в джинсово-синий цвет.
У синей стены стоит кроватка Таннера, а в углу теперь появилось кресло для чтения.
Я захожу внутрь и понимаю, что комната превратилась в самую настоящую детскую. На стене имя Таннера, а рядом стоит собственный книжный шкаф, доверху забитый книгами.
— Я что, квартирой ошибся?
Я достаю телефон и бросаю сумку на пол.
Я: Ты где?
Появляются три точки.
Хедли: Дома
Я: И где же я тогда собираюсь трахать тебя ночью?
Хедли:?
Я: В комнате нет кровати
Хедли: Вообще-то есть
Я снова бросаю взгляд на комнату Таннера.
Я: В какие игры ты со мной играешь?
Хедли: Ты умный мальчик, догадайся
Я смотрю на закрытую дверь спальни и бросаю телефон на стол.
Ей лучше быть там. А затем доходит: если она там, мне нужно быть во всеоружии.
Один раз я уже делал публичное предложение. На этот раз будем только мы двое. Я намерен признаться в любви и сказать, что жизнь без нее ничего не значит.
Я достаю коробочку из кармана, открываю дверь и замираю.
— Черт...
Хедли полулежит на кровати в моей игровой джерси. Обнаженные ноги скрещены, а пуговицы на рубашке расстегнуты до самой ложбинки на груди. Я почти уверен, что под ней ничего нет.