— Эй, мой сын не собирается лазить по окнам, чтобы переспать со своей девушкой, — возмущаюсь я.
Я фыркаю, а Келли морщится и пожимает плечами.
— Келли!
— Он сын Истона Бейли, — заявляет Саймон тоном, не терпящим возражений.
— Кстати, мой голос вы только что потеряли, — я прижимаю Таннера чуть крепче, словно говоря: «Не слушай их».
— Так вот, как мы и сказали, мы здесь для переговоров. Вы говорите нам, что вам нужно, чтобы убедить своих мужиков съехать и позволить въехать нам, — Тео скрещивает руки на груди.
Мы все прищуриваемся.
— Уверяю вас, вы не можете предложить нам ничего такого, что нам было бы нужно, — голос Пенелопы звучит твердо.
Обожаю тот факт, что она не говорит им, что ее квартира освободится через несколько недель. Потому что я легко могу представить, как эти трое въезжают в их апартаменты и выживают нас двоих.
— Как насчет услуг няни? — предлагает Саймон.
Мы все переглядываемся, затем смотрим на наших детей.
— Черта с два.
Они кивают с таким видом, будто прекрасно понимают, почему мы не хотим доверять им своих детей.
— Билеты на «Фэлконс»? — предлагает Теодор, явно придумывая на ходу.
— Я не фанатка хоккея, — отрезает Лейтон.
— Не говоря уже о том, что билеты мы и так можем достать. Наши мужья играют за «Чикаго Кольтс», — Келли приподнимает брови.
— Технически, он тебе еще не муж, — замечает Элвин, и Келли смотрит на него так, будто готова врезать. — Ладно... проехали.
— И правильно, — говорит она, одаривая их раздраженным взглядом.
Парни переглядываются, явно соображая, что бы еще такое предложить.
Наконец Теодор переключает внимание на нас.
— Да ладно вам, мы хотим въехать туда уже четыре года. Я понимаю, что локация идеальна для парней, но это место создано для тех, кто хочет тусоваться и отрываться.
— То есть мы, по-вашему, не отрываемся? — Лейтон выгибает бровь.
— Нет! — хором выпаливают все трое.
Дверь открывается, и заходят наши парни; они замирают как вкопанные, увидев за столом «Чипманкс».
— Какого черта здесь происходит? — спрашивает Фостер, подходя к Келли. — Она занята.
— Да мы бы и не посмели, Жнец, — отзывается Саймон с искренне оскорбленным видом.
— Зачем вы шушукаетесь с нашими девчонками? — Хейс садится рядом с Лейтон и обнимает ее за плечи.
— Мы не шушукаемся, — возражает Элвин.
Деккер садится рядом с Пенелопой и придвигает свой стул вплотную к ней:
— Если хотели заработать очки в наших глазах, вы выбрали неправильный путь.
Подходит Истон, и Таннер встает, опираясь на мои ноги. Истон подхватывает его и наклоняется, чтобы поцеловать меня.
— Они тебя достают? — спрашивает он, вставая позади и кладя руку мне на плечо.
— Черт, мужики, — вздыхает Элвин, качая головой.
— Здесь дети! — хором рявкают наши парни.
Все игроки «Чипманкс» тут же поднимают руки в знак капитуляции.
— Вот почему, — произносит Теодор.
— Почему что? — спрашивает Хейс.
— Вот почему вам, ребята, нужно съехать и перебраться в семейные районы, где люди не матерятся, — заявляет Элвин.
— Не пьют, — добавляет Саймон.
— И не занимаются сексом, — подытоживает Тео.
— Так вот в чем дело, вы хотите нас выселить? — Деккер переводит взгляд с одного игрока «Чипманкс» на другого.
— А вы тут зачем? — спрашивает Хейс, глядя на жену.
Лейтон пожимает плечами.
— Видимо, предполагалось, что я буду на их стороне?
Хейс забирает у нее Флору и целует дочку в щеку.
— Вы все счастливы, так почему бы вам просто не переехать в страну «Долго и счастливо»? — говорит Саймон. — Мы готовы к переговорам.
Дверь открывается, и входит Руби. Она приносит напитки только для детей, что в порядке вещей.
— Эта комната в нашем распоряжении, когда захотим, — ставит условие Деккер.
— А если мы будем здесь? — спрашивает Тео.
— В этом-то и суть, — ровным тоном отвечает Фостер. — Мы приходим — вы уходите.
Тео переглядывается с остальными, они собираются в кружок, шепчутся, затем поворачиваются к нам.
— По рукам.
Мы сидим молча, и «Чипманкс» пару секунд выжидающе смотрят на нас.
— Так вы съезжаете? — не выдерживает Саймон.
— Ага. Вы оказались такими убедительными, — Истон пододвигает стул и садится рядом со мной.
— С вами тяжело вести дела, но забирайте, — Деккер целует Пенелопу в щеку.
— Но чтобы больше никогда не загоняли наших женщин в угол, — произносит Фостер с пугающими нотками в голосе.