Мама: Пришли видео
Я: С ним или с твоим любимчиком?
Мама: С ним. Я люблю тебя, Ист, но чтобы полюбоваться на твою улыбающуюся физиономию, достаточно просто загуглить
Я: Мило
Мама: Видео моего внука, пожалуйста
Телефон снова звякает — на этот раз пишет отец.
Папа: Отправь матери видео, иначе она примчится и будет стоять у тебя под дверью
Я вздыхаю и навожу камеру на Таннера. Словно осознав, что попал в объектив, он расплывается в улыбке и радостно сучит ручками и ножками, а слюнявый пузырь на губах становится только больше.
Я жму «Отправить» сразу в общий чат, чтобы не разрываться между двумя переписками.
— Любишь камеру? — я опускаю ладонь на животик Таннера.
Его светло-карие глаза устремляются на меня.
— И пусть никто не смеет говорить, что это плохо.
Снова звякает телефон: уверен, получив одно видео, мама требует добавки. Пожалуй, стоит подготовить гостевую спальню к ее приезду.
Пришло время кормить Таннера, так что я беру его на руки и усаживаю в стульчик, на сборку которого убил целый час. В конце концов пришлось просить Келли спуститься и помочь. Воистину сокрушительный удар по мужскому самолюбию.
Этот позор я не смою до конца своих дней.
Малыш мгновенно оживляется — как и всегда, стоит оказаться в стульчике. Парень обожает есть.
Я тоже, дружище.
Я завариваю овсянку и достаю баночку детского пюре.
Сажусь напротив, а он все так же машет ручками и ножками, издавая такие звуки, будто на свете нет человека счастливее.
— Уже несу.
Я зачерпываю ложку каши и подношу к его рту, но Таннер резко взмахивает рукой — и липкая масса разлетается по всей комнате.
— Так, давай попробуем еще раз.
Я снова набираю овсянку, на этот раз мягко придерживая ладошку сына. Он послушно проглатывает еду, но вдруг нижняя губа начинает дрожать, а глаза наполняются слезами.
— Ну нет, малыш.
Я пытаюсь не дать ему расплакаться, но в голове крутится мысль, о которой я раньше как-то не задумывался: как же много плачут младенцы. Я не выношу чужих слез, а уж тем более слез малыша, который может оказаться... ну, скорее всего, моим сыном.
Худо-бедно я впихиваю в него порцию еды, насколько вообще получается, но позже явно придется докармливать из бутылочки.
В командном чате всплывает сообщение о завтрашней тренировке и планах зависнуть где-нибудь после.
Няни на примете нет, и я даже не представляю, к кому обратиться за помощью, кроме жен и девушек товарищей по команде. Но у них полно забот и с собственными детьми.
После еды лучезарное настроение Таннера улетучивается, и теперь он окончательно скис.
Я укачиваю его.
Ношу на руках.
Подбрасываю в воздух.
Ни один из фокусов не срабатывает, и я медленно, но верно схожу с ума, оказавшись в ловушке собственной квартиры наедине с недовольным младенцем.
Я честно пытался вести себя как ответственный взрослый: безвылазно сидел в квартире, чтобы дать друзьям возможность побыть вместе до начала сезона, но папочке срочно нужна передышка.
Я одеваю мальца, прихватываю сумку с детскими вещами и спускаюсь на этаж ниже.
Услышав стук, дверь открывает Деккер: на его лице читается скорее раздражение, нежели радость от встречи.
— Я больше так не могу, — бросаю я, проходя в квартиру.
— Еще как можешь, — кивает Деккер.
— Он постоянно издает этот звук, — жалуюсь я, останавливаясь посреди гостиной и опуская Таннера на пол прямо в переноске.
— Какой еще звук? — интересуется Пенелопа, выходя из кухни.
— Вот этот... — я изображаю тихое хныканье, которое малец издает, когда никак не удается его успокоить.
— Дайте его подержать, — просит Хейзел, спрыгивая с дивана; она приседает возле переноски и берет Таннера за ручку.
— Тебе вообще-то семь, — напоминаю я.
— В шесть я уже нянчила Эллис, — Хейзел выглядит донельзя оскорбленной.
Я перевожу взгляд на Деккера — он лишь пожимает плечами.
Смотрю на Пенелопу — аналогичная реакция.
Была не была. Терять все равно нечего.
— Хейзел, садись в угол дивана, — командует Пенелопа, кивком указывая вглубь гостиной.
Девочка проворно забирается на подушки, а я тем временем расстегиваю ремни и беру Таннера на руки.
Спустя пять минут Хейзел вовсю нянчится с младенцем на диване. Их собака, Искорка, сидит рядом и внимательно наблюдает: очевидно, ей не терпится подойти поближе, но Деккер то и дело одергивает ретривера, напоминая о правилах.
Я вырос среди собак, и на вид Искорка из тех, кто скорее залижет до смерти, чем укусит. И все же рисковать нельзя: в конце концов, мне еще возвращать Таннера родителям, и парнишка должен отбыть домой ровно в той же комплектации, в которой прибыл. Вот и все.