— Таннеру на вид месяцев шесть. Ты могла запросто прийти в форму.
Я склоняю голову набок.
— Я никогда не рожала, но сильно сомневаюсь, что это так работает. Вряд ли можно просто взять и вернуться в форму по щелчку пальцев. Но приятно знать, что ты вычеркнул из памяти все те разы, когда мы были вместе за последние пятнадцать месяцев. Видимо, я не настолько незабываема.
Он садится в кресло, отбрасывая детскую погремушку на пол.
— Ты самый логичный вариант. С тобой я спал чаще всего.
Я смеюсь, поморщившись.
— Не хочу расстраивать, но ты в курсе, что для беременности достаточно и одного раза?
Он бросает на меня взгляд из серии «не неси чушь».
— Да, я в курсе. Уроки по половому воспитанию помню. Просто теория вероятности была на твоей стороне. Я был с тобой чаще, поэтому потому и шанс оказаться его матерью выше.
Не желая вступать в перепалку, я решаю сменить тему разговора.
— Что ж, он не мой. Я никогда не была беременна. Кроме того, ты же как фанатик с этими презервативами. Мое эго до сих пор не оправилось после фестиваля.
Истон шумно выдыхает.
— Ты когда-нибудь забудешь об этом?
Я достаю из холодильника пиво, скручиваю крышку, делаю долгий глоток и салютую ему бутылкой.
— Скорее всего, нет.
— Не переживай, я все равно пива не хотел, — саркастично отзывается он.
— Тебе вообще-то о ребенке заботиться, — я брезгливо подцепляю двумя пальцами слюнявчик и отбрасываю на журнальный столик. — Ответственный взрослый и все такое, — я сажусь на диван, изображая абсолютную невозмутимость, хотя на самом деле сердце бешено колотится. Все мысли лишь о том, что он скажет, когда я предложу жениться. — Выглядишь ты, кстати, дерьмово.
— Напомни приглашать тебя почаще, Хедли. Ах да, точно, я же тебя не приглашал, — он откидывает голову назад, и да... выглядит вымотанным.
— Прости, я хотела сказать, что ты отлично справляешься с ролью папочки.
Истон сурово щурится, а я одариваю его приторно-сладкой улыбкой.
— Напомни-ка, почему ты здесь? — он выгибает бровь.
Точно. Я пришла не для того, чтобы обсуждать его утомленный вид. Явилась за тем, что нужно мне, но не уверена, что уже готова, поэтому тяну время.
— Сначала расскажи про ребенка.
Мне нужно время, чтобы придумать, как правильно преподнести свою идею. Стоило бы обдумать это до прихода сюда, но у меня есть дурная привычка действовать на эмоциях.
— Неделю назад его оставили у Руби внизу с запиской, в которой говорилось, что я его папа.
Я прыскаю со смеху, но, заметив, что Истону не до веселья, прикрываю рот рукой.
— Прости... просто... такое бывает?
— Как видишь, — его взгляд скользит по квартире и разбросанным детским вещам. — Оглянись, Хедли. Прошли те времена, когда я трахался, прижимая девчонок к стенам. Теперь это моя жизнь.
— Если была записка, почему ты решил, что мать — я?
— В ней не было имени. Мать малыша явно не хотела, чтобы ее искали, — он протягивает мне бумажку. Ее читали столько раз, что она истерлась до дыр, как первая любовная записка школьницы. — Результаты теста на отцовство должны прийти через день-два.
Я читаю письмо, и да, зацепок насчет матери тут кот наплакал.
— Черт, Истон, мне жаль.
Похоже, мы оба в глубокой заднице. С той лишь разницей, что у меня горят сроки.
— Надо было все-таки трахнуть тебя на фестивале, раз уж презервативы, как выясняется, все равно не дают стопроцентной гарантии.
— Ну, технически, такую гарантию дает только воздержание.
Он снова бросает на меня взгляд «хватит нести херню». Нужно сбавить обороты с подколками, если не хочу оказаться выставленной за дверь.
Я поднимаю руки.
— Ладно, больше никаких взаимных подколов.
— Включила хорошую девочку. Видимо, тебе нужно что-то серьезное.
Хватит прятаться за шуточками, Хедли. Соберись с духом и спроси.
Я делаю глоток пива, продолжая тянуть время.
— Кто сказал, что мне что-то нужно?
— Ну, учитывая, что мой член все еще в шортах, я почти уверен, что ты не за тем, за чем обычно приходишь. Так что выкладывай.
— А ты хочешь достать его из шорт?
— У меня башка пухнет от проблем. Как ни прискорбно, не уверен, что член вообще встанет.
— Но попытаться было бы весело.
— Хедли.
Отвлечь его сексом не прокатит.
— Извини.
— Ты все время извиняешься, но так и не сказала, зачем явилась при полном параде.