Таннер переводит взгляд с отца на меня, отправляя в рот крошечный воздушный шарик. Он продолжает выжидающе поглядывать на меня каждый раз, когда берет следующую хрустяшку.
— Раз уж все всерьез и надолго, надо бы решить вопрос с размещением, — я откидываюсь на спинку стула.
— А что тут решать? Гостевая комната теперь в твоем распоряжении, делай все, что душе угодно. Детскую кроватку я перенес еще вчера.
— Вот это скорость.
Его брови удивленно приподнимаются.
— Смотри не ляпни такое за пределами квартиры.
— Прости, неужели я уязвила твое самолюбие?
— Черта с два, ничего подобного. И я отлично знаю: тебе прекрасно известно, как все обстоит на самом деле, — он подбирает один из воздушных шариков, подмигивает и беззлобно бросает в меня.
— Так мы и впрямь женимся?
— Хочешь, чтобы я встал на одно колено? — Истон поднимается со стула.
Я недовольно хмурюсь, глядя на него.
— Сядь. Вставать на колено вовсе не обязательно, но и тянуть нельзя. Отсчет срока начнется только после того, как бумаги будут подписаны.
Истон опускается на стул.
— Знаю. Я тут подумал, мы могли бы просто по-тихому расписаться в суде, никого не ставя в известность. И прессе докладывать вовсе не обязательно, — он описывает пальцем круг в воздухе. — Разберемся с последствиями, когда обо все пронюхают.
— Истон, ты основной шортстоп «Кольтс». Люди очень быстро сообразят, что у тебя появились ребенок и жена.
Он неопределенно пожимает плечами.
— Вот когда догадаются, тогда и будем разбираться.
Пожалуй, пусть сам разбирается, так что я закрываю тему, хотя, как по мне, Истон совсем лишился рассудка, если рассчитывает, будто караулящие у дома охотницы за игроками не заметят его в компании младенца. Или жены.
— Есть ли правила, о которых мне следует знать? — интересуюсь я.
— Да нет. Сама знаешь, я парень неприхотливый, — оттолкнувшись от стойки, Истон уносит миску в раковину.
Таннер поворачивается в мою сторону и улыбается, являя миру два крошечных проклюнувшихся нижних зубика.
Я легонько касаюсь его животика.
— Ну и обаяшка же ты, — шепчу я. — Весь в папочку.
Истон оборачивается.
— Мне нужно переодеться. Оставлю вас ненадолго.
Хочется закричать: «Нет, побудь здесь!», ведь мне необходим день на раскачку, чтобы справляться с новыми обязанностями сообща. Но я молчу: требовать подобного нечестно, учитывая, как много он делает ради меня в рамках соглашения.
Я сама этого захотела, а значит, панике тут не место.
— Конечно, — голос срывается, сводя на нет всякую надежду изобразить уверенность, на которую я рассчитывала.
Пока Истон уходит переодеваться, Таннер, к счастью, увлеченно возится с хрустяшками и капризничать не думает.
Появившись из спальни с рюкзаком в руках, Истон подходит к детскому стульчику.
— Папе пора на работу, а мисс Хедли за тобой присмотрит. И отведет в книжный магазин, — он ласково воркует с малышом все то время, пока убирает поднос и отстегивает ремни.
Многому еще предстоит научиться, но ведь я сумела сориентироваться в Неаполе под оглушительный рев проносящихся мимо мопедов и пережила «Пылающего Человека1». Значит, совладаю и с этой задачей.
Он протягивает Таннера, а я до того погружена в тревожные думы о том, как уберечь малыша, что замечаю жест далеко не сразу.
— Извини, но уговор есть уговор: тебе придется его нести.
Я поднимаюсь со стула и раскрываю объятия.
— Да. Разумеется.
Я забираю Таннера, и кроха послушно устраивается на руках, обхватив пухлыми ножками мое бедро с поразительной естественностью, пусть подобное чувство и в диковинку. Ему-то не привыкать.
Истон ласково проводит ладонью по голове Таннера.
— Ну вот и славно. Она человек надежный, — он целует сына в щеку, а затем мимоходом чмокает и меня. Теплые, до боли знакомые губы касаются щеки, и напряжение в плечах понемногу спадает. — Увидимся за ужином, милая, — он усмехается, но тут же поспешно серьезнеет, и маска привычного самоуверенного балагура бесследно исчезает. — И еще раз спасибо, Хедли. На всякий случай я записал номер администрации на бумажке и оставил на стойке — вдруг не сможешь дозвониться на мобильный. Я весь день на стадионе, если вдруг понадоблюсь.
Я киваю, и Истон негромко смеется.
— Прекрасно тебя понимаю, — отзывается он. — Со мной творилось то же самое, когда Келли с Пенелопой впервые оставили нас наедине. Ничего, со временем станет легче.
Откуда в нем столько слепой веры? Мне еще никогда в жизни не доверяли столь огромную ответственность, искренне ожидая, что я справлюсь.