Я иду впереди него.
— Когда мы выиграем, в нашем автобусе места тебе не найдется.
— Я куплю собственный автобус на те деньги, что заработаю на тебе.
У Джаггера на все готов ответ, и я это уважаю. Мы с ним одного поля ягоды, хотя он еще более самоуверенный, чем я, а это, надо сказать, то еще достижение.
Мы выходим из раздевалки и идем по коридору к кабинету Рипли.
Джаггер открывает дверь, и я захожу внутрь. Кабинет увешан фотографиями Пенелопы и Хейзел, здесь есть даже свадебный снимок из мэрии: Пенелопа и Деккер в классических свадебных нарядах. А я-то думал, мы с Хедли заявимся в джинсах или шортах, без всяких там изысков — все равно ведь никто не должен знать.
Свадьба Деккера была по любви. Наша — по расчету.
Я никогда не представлял свою свадьбу такой, но, возможно, о нашей женитьбе вообще никто не узнает.
— Садись, — Джаггер кивком указывает на диван. Сам он не садится, а прислоняется к краю стола Рипли, скрестив руки на груди.
Я пытаюсь устроиться поудобнее на неудобном диване.
— Я все еще не понимаю, почему ты здесь.
— Люблю проведывать своих игроков, — что-то в выражении его лица подсказывает мне: это далеко не единственная причина.
Я вздыхаю и зажмуриваюсь.
— Кто тебе растрепал?
— Думаешь, у меня нет связей?
Я смотрю на стену, где на маркерной доске Рипли расписан состав команды. Охренеть, он поднял меня в списке отбивающих, да, черт возьми!
— Сосредоточься, — он щелкает пальцами в воздухе.
Я сужаю глаза. Мои парни меня бы не сдали, так кто тогда?
— Что?
Он пересекает кабинет и садится в кресло напротив меня.
— В общем, до меня дошли слухи о тебе...
Приехали. Он реально в курсе.
— Все не так, как ты думаешь, — говорю я.
— Правда? А я-то надеялся, что мой источник ошибается. Выходит, нет?
— До вчерашнего вечера ничего еще не было официально. А до этого — вообще вилами по воде писано.
— Дерьмо, Ист, — он вскакивает и, ероша волосы, начинает мерить шагами кабинет.
Я никогда не видел, чтобы Джаггер так мельтешил. Обычно он держит все под контролем. Значит, он считает, что все настолько плохо и это ударит по моей карьере. Черт, на этот раз я реально облажался.
— Ты хоть представляешь, как хреново это будет выглядеть? И как ты себе вообще это представляешь?
Я пожимаю плечами.
— У меня есть план. Все будет нормально.
Он снова приваливается к столу Рипли, упираясь руками в края так, что костяшки белеют.
— План? — его идеально выщипанные брови ползут вверх. — Поделишься?
— Ну, я договорился с подругой: она возьмет все на себя на время сезона.
Его брови из изогнутых становятся нахмуренными, и он склоняет голову набок.
— Все будет хорошо.
В кабинете повисает тишина.
Должно быть, он в шоке от того, что я уже решил задачку «как отыграть сезон, имея на руках сына».
— В смысле, другие же как-то справляются, — добавляю я, ведь трое моих напарников, особенно Хейс, умудряются совмещать семью и бейсбол.
— Но не так успешно.
— Это уже оскорбление, — мне становится обидно за друзей, если Джаггер считает их хреновыми отцами.
Он поднимает руки.
— Каковы шансы сохранить все в тайне?
Я выпрямляюсь и упираюсь предплечьями в бедра.
— Это был бы идеальный вариант. Я принимаю меры предосторожности, но не уверен, как долго мы сможем скрываться.
— Идеальным вариантом было бы, если бы ты просто прекратил это дерьмо. Избавился от проблемы, — он выгибает бровь.
Я усмехаюсь, но, увидев, что он серьезен, бросаю на него злобный взгляд.
— Я не могу этого сделать.
Он качает головой.
— Вы, профессиональные спортсмены, вечно думаете, что все дозволено.
— Я использовал презерватив.
Джаггер снова склоняет голову.
— Я сделал все, что от меня зависело, и понятия не имею, как так вышло.
— Насколько мне известно, все предельно просто. Ты засунул свой член в ее киску, а мне теперь разгребать последствия.
— Тут уже ничего не поделаешь. Дело сделано, он уже здесь.
Лицо Джаггера снова искажается в гримасе, которую я даже не могу описать.
— В смысле, ему всего шесть месяцев. И я оставлю его себе.
— Чего?!
— Таннера. Моего сына. Разве ты не об этом? — спрашиваю я, откидываясь на спинку дивана.
Джаггер выпрямляется.
— У тебя есть ребенок?! Какого хрена?! Вот о таких вещах ты должен звонить мне в первую очередь! — его голос срывается на крик.
— Это вышло случайно. Его мать подкинула его в «Пипер» где-то неделю назад.
Он долго смотрит на меня, а затем мотает головой, словно пытаясь выстроить слова из той каши, что сейчас творится в его мозгу.