Монро с Хейзел, как всегда, оккупировали первый ряд.
— А можно эту? — Хейзел лезет в сумку, достает совершенно незнакомую мне книгу и протягивает обеими руками, словно вручая награду на торжественной церемонии.
«Сдержавший обещание принц».
— Конечно, такую я еще ни разу не читала, — отзываюсь я, разглядывая обложку, где нарисован принц, шагающий через поле навстречу ожидающему вдалеке человеку.
Я открываю книгу.
Феликс пристраивается рядом на край стеллажа Мэй. Почувствовав на макушке какую-то тяжесть, я машинально тянусь туда рукой.
Пластмассовая корона принцессы.
— Ну а как иначе, — хмыкает Феликс, покачивая коляску взад-вперед.
Я начинаю читать.
Читаю с разной интонацией.
Переворачиваю страницу.
Продолжаю чтение.
Тут распахивается входная дверь, впуская внутрь порыв свежего весеннего ветра.
Я поднимаю взгляд в ожидании увидеть припозднившегося малыша, однако картина оказывается совершенно иной.
На пороге стоит Истон.
Следом гуськом заходят Деккер, Хейс и Фостер, причем ни один из них даже не думает подойти к женам или невестам. Вместо этого парни дружно достают из карманов телефоны.
Сердце уходит в пятки.
Монро шепчет что-то Хейзел, причем довольно громко. Лицо девочки озаряет широченная улыбка.
Я перевожу взгляд на Хейзел. Та хихикает, и, пока Истон приближается, обе девчонки не отводят от него восторженных взглядов.
О нет.
О нет, о нет, о нет.
Началось.
Истон пересекает зал. Неспешно вышагивает сквозь круг детворы, словно в его распоряжении целая вечность — сгорая от любопытства, маленькие посетители расступаются, — и останавливается передо мной.
Он опускается на корточки.
Мягко забирает книгу из моих рук.
Детвора замолкает — пожалуй, впервые за всю историю существования магазина воцаряется гробовое молчание.
Сидящий рядом Феликс шмыгает. Ничего удивительного: он рыдает над финалом каждой сказки.
Истон кладет книгу на пол.
— Хедли Харгроув, — он выглядит до невозможного спокойным, в то время как мое сердце того и гляди выпрыгнет из груди. — Я всю неделю пытался подобрать нужные слова, но в голову так ничего и не пришло. Знаю лишь одно: возможность провести жизнь без тебя до смерти пугает. Ты выйдешь за меня? — Истон лезет во внутренний карман куртки.
Коробочка для кольца крошечная, темно-синяя, и, когда Истон со щелчком ее открывает, хочется немедленно повернуть время вспять. Потому что кольцо выглядит настоящим. Само предложениекажется реальным, хотя я прекрасно понимаю: все понарошку.
К чему дарить настоящее кольцо? Вполне сгодился бы и обычный фианит.
Я кошусь на противоположную сторону зала.
Феликс стоит на самом краю сказочного кружка, крепко прижимая к груди Таннера. Зажимает рот ладонью. Глаза блестят от слез.
— Эй, не забыла про меня? — шепчет Истон.
Я опускаю взгляд.
Он по-прежнему стоит на одном колене в ожидании ответа. В руке зажата открытая коробочка, а бриллиант переливается в лучах падающего из окна света.
Наши взгляды встречаются, и Истон улыбается. Именно эта улыбка и покорила меня при первой же встрече. К ней я возвращалась снова и снова, ведь на душе всегда становилось на редкость спокойно.
— Да.
Монро разражается восторженным визгом, и уже через секунду зал тонет в радостных криках и аплодисментах, пусть даже некоторые малыши не до конца осознают, что именно произошло.
Истон надевает кольцо мне на палец.
Сидит идеально.
— Целуйтесь! — звонко требует Монро.
Поднявшись с колен, Истон берет мое лицо в ладони и, склонив голову, накрывает губы своими. Я растворяюсь в поцелуе: тело в мельчайших подробностях вспоминает, почему так неудержимо тянуло к нему снова и снова.
— Сюрприз, — произносит он, отстраняясь. Мягкая улыбка сменяется той самоуверенной ухмылкой, от которой либидо неумолимо подскакивает. Затем Истон стягивает с меня корону, пару мгновений разглядывает и водружает обратно на макушку. — Идеально.
И тут на меня со всей ясностью обрушивается суровая правда: происходящее — фикция, показуха для соцсетей и попытка задобрить Джаггера Кейла.
— Даже не представляешь, как тебе повезло, малыш, — тихо произносит появившийся рядом Феликс, по-прежнему прижимая к груди Таннера и утирая свободной рукой лицо. Следом он переводит на меня блестящие от слез глаза, расплывается в широченной улыбке и протягивает мальчика. — Ваш сын, миссис Бейли.