Я хихикаю, когда Истон перекладывает Таннера в коляску, и мы опускаем козырек, чтобы максимально закрыть от солнца в надежде, что он не проснется.
Истон щекочет меня, и я подпрыгиваю.
— Господи Иисусе! — вскрикиваю я, одаривая его испепеляющим взглядом.
Истон лишь смеется, толкая коляску.
— Вообще не смешно.
— Было немножко смешно, — он все никак не может перестать смеяться.
Наблюдая, как он шагает впереди, я вспоминаю, что это и есть «мы». Нам хорошо вместе как друзьям и напарникам.
— Я зверски проголодался. Что будешь? — спрашивает он.
Взяв крендель с сыром (мой выбор) и хот-дог с начос (его выбор), мы находим уединенное местечко на скамейке у Пруда Лилий.
— Я должен кое-что сказать, — из-за тона его голоса я замираю, так и не откусив крендель. — Я решил попробовать найти маму Таннера.
— Ох, — я кладу крендель обратно в пластиковый лоток. Укола в груди не должно быть. Это же здорово. Здорово для Истона и определенно здорово для Таннера. Я, конечно же, хочу, чтобы в его жизни была мама. — Я помогу.
Я мысленно повторяю собственные слова, задаваясь вопросом, откуда они вообще взялись. Наверняка ему не нужна помощь.
— Ты не обязана, — он макает чипсину начос в сыр и закидывает в рот.
— Но хочу, — я кладу руку ему на бедро. — Ради Таннера.
— Ну, я начал составлять список без имен — только места и туманные детали. Пытаюсь закинуть удочки через парней, с которыми тусил, когда был с этими женщинами.
Он выглядит пристыженным от того, что не может указать на конкретную женщину и даже не знает ее имени.
В груди что-то скручивается. Я никогда особо не задумывалась о том, что и с кем мог делать Истон, когда меня не было рядом, в те времена, когда мы просто спали. А теперь, представляя его с другими женщинами, я чувствую... в общем, предпочла бы об этом не думать.
— Ну, я рада сделать все, что в моих силах, — я натягиваю на лицо улыбку.
Он кивает.
— Возможно, ничего не выйдет, но я хочу попытаться.
Я беру крендель и макаю в сыр.
— Я тебя не виню. На твоем месте сделала бы то же самое.
Несколько минут мы едим в молчании. Истон проверяет спящего Таннера.
— Поделишься кренделем? — спрашивает он, словно кто-то щелкнул выключателем.
Я отрываю кусочек, макаю в сыр и протягиваю ему. Истон открывает рот, я подношу кусочек, но капля сыра падает на подбородок ровно в тот момент, когда кладу крендель ему в рот.
— Упс, — я стираю каплю сыра с его подбородка и слизываю с пальца.
Истон замирает, глядя на меня, и наши взгляды встречаются, как слишком часто случается в последнее время. Я не хочу отворачиваться. Хочу раствориться в его взгляде, потому что то, как Иногда иногда на меня смотрит, — приятно. Словно видит совсем не ту Хедли, которую видит моя семья.
— Мне нужна салфетка, — я вскакиваю и начинаю рыться в сумке с детскими вещами, пытаясь отмахнуться от того, что бы это сейчас ни было.
Мы друзья, и я помогу найти маму Таннера.
Не сбивайся с курса, Хедли.
Глава 26 Истон
С похода в зоопарк прошло больше недели. Мы отыграли шесть домашних матчей подряд, съездили на трехдневную выездную серию, и наконец у меня выдался выходной.
Так что мы свозили Таннера на плановый осмотр к педиатру, а заодно прошлись по делам.
Дела насущные. Вообще-то я не из тех, кто гряз в бытовых заботах, но, похоже, все изменилось. Мы накупили подгузников, затарились продуктами и даже прихватили для Таннера новые вещи, ведь из одежды, купленной пару недель назад, он уже вырос.
Сейчас малыш сладко спит в кроватке, Хедли дремлет на диване, а я сижу на кухне, пытаясь уложить в голове, какой крутой оборот приняла жизнь.
На столе вибрирует телефон, и я бросаю взгляд на экран. Все гадал, когда же сестра соизволит выйти на связь.
Сестра: Итак... ребенок... жена... кто дальше? Собака?
Я: Долго же до тебя доходило
Сестра: Давала время все переварить, к тому же надо доносить твою племянницу. Радуйся: это единственная причина, по которой мама до сих пор не нагрянула. Она ждет моих родов. Так что ты у меня в долгу
Я: Когда появится малышка?
Сестра: Такое чувство, что никогда. Я уже и гуляла до упаду, и острую еду ела, и трахалась. А она все равно не хочет вылезать
Я: Вполне обошелся бы без мысленных образов твоих утех с Финном
Сестра: Что еще за Хедли? Она красотка. Не припомню, чтобы тебе нравились брюнетки
А ведь она права. После Кензи я с брюнетками не встречался. Если копнуть поглубже, этому наверняка нашлось бы объяснение.
Я: Видимо, нет определенного типажа