Хедли напрягается.
— Ну, доставайте малыша, — она машет рукой в сторону переноски и разворачивается. — Мы в столовой. Слоун и Уит приехали вовремя.
Хедли шумно выдыхает.
— Раунд первый окончен, — шепчет она.
Я ставлю переноску у двери, отстегиваю Таннера и прижимаю его к груди.
— Никогда не видел, чтобы мать и дочь были настолько разными.
— Ну, у нее есть Слоун. Они на одной волне. Пойдем.
Столовая оказывается огромной комнатой с двумя громадными люстрами. Стол сервирован только с одного конца, а справа между двумя стульями втиснут детский стульчик. Это значит, что Таннер будет сидеть между нами.
— Слоун была так любезна, что позволила тебе воспользоваться стульчиком, который они используют, когда приезжают на воскресные обеды, — говорит Марго.
Очевидно, что Хедли на этих обедах не бывает, раз уж она ни разу не уезжала от меня в воскресенье, чтобы приехать сюда. Марго просто в очередной раз указывает ей на ее место.
— Спасибо, Слоун, — говорю я, пока Хедли садится на место, ближайшее к матери, словно пытаясь закрыть меня от надвигающейся бури.
— Ты же левша, сядь с другой стороны от него, — я усаживаю Таннера в стульчик.
Я замечаю, как брови ее матери ползут вверх от того факта, что я знаю, что Хедли левша.
— Ой, да все нормально...
— Все отлично, — я отодвигаю для Хедли стул, и она садится.
— Спасибо.
Я обхожу Марго со спины и протягиваю руку брату Хедли.
— Истон Бейли.
— Уит. Рад знакомству. Классное предложение, — он подмигивает: он-то уже в курсе, что это все было лишь спектаклем.
— Да, это было очаровательно. Моя мама была бы в восторге. Я почти чувствовала все эти эмоции через фотографии в интернете.
— Мам, — со вздохом произносит Хедли.
— Ты, должно быть, Слоун, — я протягиваю руку ее сестре.
Она изящно принимает рукопожатие, ее ладонь едва касается моей.
— Мозоли. Как усердно вы трудитесь.
— Слоун, — с раздражением огрызается Хедли.
— Сочту за комплимент. Значит, я хорошо справляюсь со своей работой, — я возвращаюсь на место и сажусь.
Замечаю на столике Таннера несколько снеков, которые Хедли, должно быть, положила туда, пока я представлялся.
— Какой милашка, — говорит Уит. — И как вам вдвоем дается эта адаптация?
Хедли улыбается Таннеру.
— Отлично. Ему нравится в книжном. Он обожает Феликса.
Уит улыбается.
— Надеюсь, им с Марко скоро найдут семью.
— Слава богу, бабушка наняла тебе хороших работников, — с нажимом произносит Слоун, глядя на Хедли.
Хедли одаривает ее приторно-сладкой улыбкой. Под столом мои пальцы сжимаются в кулак — я понимаю, что ей приходилось терпеть это всю свою жизнь. Неудивительно, что она не горит желанием жить в Чикаго. Я бы отсюда тоже сбежал.
Еда уже на столе. Уит берет блюда и передает их матери. Она передает их мне, а я — Хедли, не желая накладывать себе раньше, чем она положит еду себе. Моя мама пришла бы в ужас от такого.
— Ой, ну что вы, вы же наш гость. Накладывайте. Хедли все равно почти ничего не ест. Ты вообще мясо ешь в последнее время? — спрашивает Марго.
— Лет с восемнадцати, да, — Хедли цедит слова сквозь стиснутые зубы.
Слоун смеется, но фальшиво.
— Как нам вообще за тобой уследить? Ты то веган, то вегетарианка, или как там еще это называлось, мама?
— Флекситарианка.
Они обе заливаются смехом.
— Брия пробует диету на растительной основе, это очень помогает от воспалений, — вставляет Уит.
Я ловлю улыбку, которую Хедли дарит брату.
По крайней мере, здесь есть хоть один человек, играющий за ее команду.
— Итак, Истон, расскажите о себе. Обычно я знаю о мужьях своих дочерей куда больше, но учитывая, что вы сбили мою дочь с ее вечно куда-то бегущих ног...
— Ну... я с Аляски...
— Да, я читала об этом. Наверное, я единственная теща на свете, которой приходится вычитывать информацию о новом зяте в интернете. Большая семья, так? Видела репортаж о вас в родном городе. Как причудливо: мама — директор, папа — учитель и тренер. Какая прелестная, крошечная жизнь на севере.
Я делаю вдох и беру бокал с вином. Обычно я бы от него отказался, так как завтра игра, но сегодняшний вечер, похоже, станет исключением.