Я прочищаю горло.
— Они приехали всего на пару дней. Справишься?
— Думаю, да. А ты?
— Всего-то пара лишних с посиневшими яйцами?
Хедли хихикает, и я не могу не рассмеяться в ответ.
— Надеюсь, я не смутил тебя тем поцелуем, — эта мысль не давала покоя весь день, и мне нужно убедиться, что все в порядке.
— Ни капли. Хорошо, что были зрители.
Мы долго лежим в молчании. Полагаю, Хедли больше не хочет об этом говорить и мы просто будем спать.
— Истон?
— М-м?
— Мы же выдержим, да? В смысле... ты тоже чувствуешь это напряжение?
Я усмехаюсь.
— Еще бы. Разве шутка про посиневшие яйца не была достаточно прозрачной?
— И как мы переживем? — в ее голосе слышится то же напряжение, что я чувствую всем телом.
— Я часто в разъездах, это спасает.
Хедли тихо смеется, и от этого звука хочется придвинуться ближе. Хочется сгрести ее в охапку и поцеловать. Плевать на секс — я хочу поддаться порыву хотя бы раз. Быть рядом и греться в ее тепле.
Но если сделаю это, я все испорчу.
Глава 34 Хедли
Я просыпаюсь, чувствуя спиной уютное тепло.
Живот крепко обвивает рука Истона.
Спиной я плотно прижимаюсь к его груди.
Тихое, размеренное дыхание шевелит пряди у самого моего уха.
Тело узнает его раньше, чем просыпается разум: я обмякаю в объятиях, устраиваясь поудобнее, словно здесь мне и место.
И на одну глупую секунду... позволяю себе насладиться моментом. Запомнить ускользающее мгновение. Я вдыхаю его запах и замираю, боясь шелохнуться: слишком уж хочется продлить время, пока ни один из нас не борется с неодолимым взаимным притяжением.
Хочется притвориться, будто происходящее между нами — не игра. Будто все по-настоящему. После стольких приливов и отливов вовсе не удивительно, что я просыпаюсь в его объятиях. Поражает другое: до чего же приятно чувствовать близость и как сильно не хочется выскальзывать из рук Истона, выбираться из постели. С каждым днем зреющее между нами напряжение становится все опаснее.
Получив лишь минутное утешение, я одергиваюсь: нельзя к такому привыкать. Истон не мой, и пора перестать притворяться. Пересилив себя, я осторожно подаюсь вперед, выскальзываю из объятий и отдаляюсь, стараясь его не разбудить.
На цыпочках пробираюсь к шкафу, хватаю толстовку и направляюсь к выходу из спальни. Но у самой двери замираю, чтобы взглянуть на него: Истон лежит, запутавшись в простынях, грудь обнажена, губы полуоткрыты, а волосы растрепаны.
Он невероятно хорош собой, и, вопреки чужим пересудам, человек тоже замечательный. Из приличной семьи. Когда-нибудь счастливица обретет настоящее счастье. Навряд ли Истон осознает собственную ценность, но в его чистом сердце я уверена. Отец уже получился потрясающий, да и мужем он станет невероятно любящим и заботливым. Для той самой, единственной. Но точно не для меня.
Не желая терзать себе душу, я медленно поворачиваю дверную ручку и выскальзываю в коридор, но тут же застываю от неожиданности.
Если в спальне царили тишина и безмятежность, то снаружи я словно попадаю в другое измерение.
Холли стоит на кухне, намазывая тосты маслом.
— Доброе утро, — отзывается она. Холли успела одеться и полностью готова к новому дню. На ее фоне я чувствую себя жуткой неряхой.
Таннер сидит в высоком стульчике, уплетая яичницу-болтунью. Завидев меня, он вовсю сучит ножками, тянет ручки, сжимая и разжимая крошечные кулачки.
— Привет, малыш, — шепчу я хриплым спросонья голосом. Оставляю легкий поцелуй на его лбу, а тот тут же норовит вцепиться мне в волосы.
— Как спалось? — интересуется Холли.
— Просто замечательно, — делюсь я. Спала как убитая. Кажется, я лет пять так не высыпалась. Стоит ли признаваться, что ее сын стал своеобразным островком безопасности? — Еще раз спасибо, что забрали малыша на ночь.
— Ой, не надо, он проспал всю ночь, но проснулся рановато, так что днем наверняка ляжет пораньше, — Холли раскладывает по тарелкам панкейки, яичницу, хашбраун и тосты. — Истон сказал, ты уже давала ему болтунью.
Я наливаю чашку кофе. К хорошему быстро привыкаешь, и к такой жизни я бы без труда адаптировалась. Интересно, Истон сознает, какой счастливый билет вытянул? Моя мать за всю жизнь не приготовила ни единого блюда. Для этого всегда имелись «специально обученные люди».
— Замечательно. Все просто чудесно. Спасибо вам.
Холли улыбается точно так же, как и с самого момента приезда: словно безумно рада за нас с Истоном. Знала бы она правду.