Они шли навстречу. Они были совсем рядом — не больше чем сто шагов... Шпунт бросился грудью на землю, пихнул ногой Злотникова и громко зашептал: «Лежать! Они идут...»
Червонец с Колей и так лежали. В возгласе Фокина они почувствовали нервную дрожь и не стали возмущаться. Они шустро развернулись, прижимаясь к коврикам всем телом, и направили бинокли туда, куда смотрел Шпунт.
Первым заговорил Ефим Борисович:
— Ни фига себе!.. Это точно она. Вы поняли, балбесы, это Дубровская. Вот удача!.. Тихо ползем за кусты.
Но такая конспирация была не нужна. Не доходя до холма, парочка повернула направо и пошла в сторону бывших лесозаготовок. На огромном пространстве торчали пни, грудились кучи срубленных веток, росли маломерные деревья, которые не интересовали лесорубов... Было видно, что во время прогулки парень несколько раз пытался обнять Дубровскую, но та ловко отстранялась...
Потом они сели на соседние пни и, размахивая руками, что-то обсуждали. Может быть, они ругались или репетировали очередной эпизод фильма... Главное, что они сидели спиной к холму, с которого спускались трое.
Шпунт успел добежать до машины и прихватить связку веревок. А Николя по пути нашел аккуратную дубинку — метровое березовое полено, толщиной с кулак.
Они шли по мягкой траве, стараясь не наступать на сухие ветки. И до последних секунд это у них получалось. Но за десять метров до финиша в полном восторге от охоты Шпунт зацепился мотком веревки за длинный сук. Тот согнулся и задрожал, а Игорек от неожиданности завалился на бок и ударился о пень тремя ребрами.
Этот инцидент не наделал много шума, но уже после падения Шпунт от болевого шока выкрикнул несколько слов не очень благим матом.
Парочка артистов вздрогнула, обернулась, вскочила на ноги, но было уже поздно.
В три прыжка Злотников подбежал к Дубровской и отработанным приемом конвоира заломил руки за спину... А перед Мишей Маковым встал Чижов с дубиной. Он не стоял столбом, а размахивал палицей, сбивая противника с толка...
В какой-то момент артист решил, что бревно заденет нос. Он прикрыл лицо ладонями и через секунду получил удар по темечку... С Мишей произошло точно как в той песне:»... в глазах у него помутилось. Увидел на миг ослепительный свет. Упал, сердце больше...»
Нет, сердце у Макова билось очень резво! Он только играл роль человека, потерявшего сознание. Он чувствовал, как его перетащили в сторону, прислонили и привязали к тонкому дереву... Чуть приоткрыв правый глаз, Миша видел, как бандиты несли к машинам бедную Дубровскую. У нее, вероятно, рот был заклеен пластырем, и поэтому Вера не кричала, а гневно мычала... А еще она извивалась всем телом, как молодая щука на блесне.
Маков слышал разговоры похитителей. Он запомнил их странные имена. Он понял, что атаман этой преступной шайки опасается погони и поэтому приказал парню в синей бейсболке взять из багажника бензопилу...
Очевидно, удар дубиной по голове не проходит зря. Миша мучительно долго думал, как пила спасет от погони... Ничего не придумал, устал и задремал.
У полковника был хороший опыт оперативной работы. Он четко знал, что главное в этом деле — агентура. И вербовать ее надо крепко — не на патриотической основе, а на жестком компромате. Так, чтоб, зараза, не сорвалась в нужный момент... И искать агентуру надо не где-нибудь вокруг да около, а в самом сердце нужного объекта.
Поскольку сейчас в «Азалии» жили только артисты, Губкин решил лично завербовать агента в этой киношной среде...
Понятно, что у начальника УВД города на многих объектах были свои люди. И в «Азалии» у Виктора Исаевича было «доверенное лицо» — администратор Кира Петровна. Из беседы с ней он понял, что самый информированный человек в съемочной группе — ассистент режиссера Полина Ганина.
Зная законы конспирации, Кира сама взяла ключи и через служебный вход провела полковника в номер толстой Полины.
Губкин разложил на столе кейс, подмигнул Кире Петровне, вынул пакет с белым порошком и положил его под подушку рядом со спрятанной там же ночной рубашкой... Еще три маленьких пакетика полковник положил в шкаф, в карман халата бедной Полины.
Перед уходом Виктор Исаевич хотел что-то сказать администраторше, но Кира его опередила:
— Я все поняла, товарищ полковник!.. К приезду Полины надо подготовить пару понятых.
— Именно так... Но понятые должны быть понятливые. Чтоб говорили, что надо, и молчали, когда следует.
— Ясно, Виктор Исаевич. У меня есть такие люди... Значит, как приезжает Полина, я сразу звоню вам.