Полина не успела пустить мудрые мысли по второму кругу. Она услышала, как в замочной скважине проворачивается ключ...
Этого не могло быть! Вероятно, ей это послышалось... Но на всякий случай она встала и, мягко ступая босыми ногами, пошла к двери.
Дверь распахнулась, когда Ганина приблизилась к ней на метр... В коридоре номера было темно, и Полина машинально нажала выключатель, совершенно забыв о своем наряде.
За дверью стояли четверо — офицер с тремя большими звездами, знакомая администраторша и пожилая пара с бесстрастными лицами... Немая сцена длилась две-три секунды! Но стороны не отвернулись и не разбежались.
Первым заговорил милицейский полковник:
— Гражданка Ганина?
— Да, это я!
— Вы бы оделись.
— И не подумаю!.. Сначала скажите, зачем вы ко мне врываетесь. Вы же хотели открыть дверь отмычкой?
— Это не совсем так... Я должен провести у вас обыск.
— С какой это стати? У вас есть ордер?
— Понимаете, Полина, ордер — это не проблема... Да оденьтесь вы, наконец! Я не могу вести процессуальные действия с таким субъектом.
Девушка нехотя пошла в комнату и очень медленно стала натягивать джинсы... Полковник тоже переступил порог и продолжал разговор, разглядывая потолок:
— Понимаете, Полина, на вас поступило заявление, будто бы вы храните наркотики. И я имею право по горячим следам осмотреть место... А если с ордером, то это сразу тюрьма! Вы поняли?
— Поняла. Не дура. Только зря вы реагируете на ложный донос. Я даже в институте травкой не баловалась.
— Тут, дорогая, не травкой пахнет... Заходите, товарищи!.. Знакомьтесь, гражданка Ганина, это понятые... Начнем, пожалуй!
Понятые поклонились, робко сели на диванчик у входа и замерли, сложив руки на коленях. Они были похожи на послушных мопсов, которые доверчиво смотрят в лицо хозяина... А полковник продолжал:
— Гражданка Ганина, вы не желаете добровольно выдать наркотики? Это смягчит вашу участь.
— Нет у меня никаких наркотиков!
— Зря вы играете в несознанку! Жаль. Тогда приступим... Понятые, посмотрите на кровать. «Дурь» обычно прячут под подушкой...
Подождав пока зрители подойдут, Губкин поднял подушку, под которой лежала яркая ночная рубашка и пакет с порошком белого цвета... У полковника был вид фокусника, который поразил зрителей и наслаждается эффектом.
— Все видели?.. Здесь больше ста граммов. Это тянет на восемь лет... А сейчас мы докажем не только хранение, но и сбыт героина... Понятые, подойдите к шкафу.
Парочка «мопсов» поспешила в другой конец комнаты, где Виктор Исаевич уже вытащил плечики с простеньким халатиком.
— Смотрите внимательно! Вот два кармана. Я опускаю руку в правый и достаю нечто. Что это?.. Оп! Это пакетик с разовыми дозами! Это «чеки»!.. Для суда — это десять лет строгого режима. Однозначно!
Толстая Полина была шокирована в полной мере. Она то зажмуривалась, то оглядывала всех туманным взглядом... Полковник решил, что клиент испекся! Такую можно вербовать голыми руками.
Виктор Исаевич незаметно подмигнул Кире Петровне и сделал условную отмашку рукой... Администраторша все поняла.
— Так мы пойдем, товарищ полковник... Понятые пока у меня посидят.
— Да, да... Если понадобится подписывать протокол, я их вызову.
Кира с «мопсами» быстро ушла, а полковник приступил к вербовке Полины Ганиной... Он взял ее за плечи и усадил в кресло. Сам сел на стул в центре комнаты.
— Что будем делать, несчастная вы моя?
— Не знаю... Только это не мои наркотики!
— Верю! Очень даже допускаю, что их сюда ветром занесло. Но понятые-то все видели... По закону мне надо надеть на вас наручники и запустить систему правосудия. А это тесная камера СИЗО, грубые охранники, которые домогаются вас каждую ночь... Вы этого хотите?
— Нет, нет!.. Ни в коем случае.
— Вот и я, Поля, не хочу. Но — надо!.. Есть, правда, вариант.
— Какой вариант? Я на все согласна!
— Мне не надо все!.. Я смогу вам помочь взамен на серию маленьких услуг.
— Я готова!
Полина действительно была готова на все. В ее жизненном опыте были два эпизода, которые связаны с тюрьмой и зоной...
Первый — одноклассник поджег дачу нехорошего человека. Друзья сочли, что это благородный поступок, а судья не понял и дал три года... После возвращения этот парень любил ярко описывать прелести быта за колючкой.