Расшифровка заняла всего двадцать минут. И все потому, что текст был куцый: «Южное Бутово, ул. Скобелевская», а дальше номер дома, корпуса и квартиры... И все!
Обсуждать было нечего! Есть квартира, и есть два ключа — от входной двери и от сейфа. Надо ехать и брать сокровища!..
Ванда пошла варить крепкий кофе, а Ольга с Денисом стали ласково будить беспробудного Зуйко... Это получилось, но только через час.
Живущий в центре Москвы представляет себе Южное Бутово как захолустье, как далекую и тусклую периферию. Но это не так! Красивый веселый район с цветными разновысокими домами. Вокруг магазины, вывески, много зелени, а метро стучит колесами где-то над головой.
Нужный дом на Скобелевской нашли быстро, а квартиру — еще быстрее... Ключ к стальной двери на пятом этаже подошел сразу. Правда, в этом мало кто сомневался... Удивило другое — в однокомнатной квартире было очень мало мебели. Всего три предмета, и все на букву «с» — стол, стул и сейф.
Две первые вещи были простые, обычные и стандартные, как товары народного потребления. А вот тяжелый стальной шкаф сверкал японской эмалью. Это была очень непростая импортная штучка. Но ключ из ячейки «Янусбанка» запросто открыл замок сейфа...
Распахнуть дверцу доверили Ванде. Она сделала это неторопливо и торжественно. Открыла, как занавес в Большом театре.
Внутри сейфа, как и ожидалось, все блестело, искрилось и даже сверкало. Ольга Крутова начала вынимать и выставлять на стол шкатулки, вазы, кресты, старинные иконы в окладах с камнями... Кубок Мальтийского ордена стоял в глубине нижней полки сейфа.
Ольга взяла его и вдруг подумала, что до нее этот сосуд с крестом и бриллиантом держал в руках царь Павел, который сын Екатерины Великой и отец Александра и Николая Первых...
Наверху сейфа был еще один ящик, размером с кейс... Он не был заперт, и Ванда открыла его. Там плотненько лежали перетянутые резинками пачки долларов.
Зуйко потрогал купюры, прикинул и авторитетно заявил:
— Здесь около миллиона. Это взятки таможни за несколько лет... Просто за державу обидно!
Все поняли, что возникла маленькая проблема... Они уже в деталях обсудили, как Мальтийский кубок и другие реликвии перейдут в музеи. Что-то будет подброшено, а что-то передано в дар коллекционером Берковичем... Обо всем договорились, и вдруг эта неприятность — бесхозный миллион баксов.
Ольга попыталась высказать здравую мысль:
— А давайте подбросим эти деньги в какой-нибудь детский фонд или в больницу.
— Исключено! Сразу разворуют... Надо найти где-то честных и умных людей.
— Надо! Но где таких найдешь... Кроме нас четверых, я вообще никого не знаю...
Сергей САКАНСКИЙ
ТАЙНА МАРИИ ЦЕЛЕСТЫ
1
Первого июня, просмотрев в инете свежие новости и не найдя ничего интересного, Жаров запер дверь редакции и отправился на море, полагая, что в день открытия сезона на пляже будет еще не так много народу. Утро было ярким, солнце играло на стеклах витрин, верхняя Ялта, мелькая в проемах улиц, таяла в темносиней дымке. Жаров шел по набережной, шлепая вьетнамками.
Он всегда мог выкроить часок, чтобы искупаться, поскольку газета «Крымский криминальный курьер» была его собственностью, он являлся единственным ее сотрудником, никому не подчинялся и ни от кого не зависел. Впрочем, последнее спорно: есть и городская администрация, и Управление внутренних дел, и лично следователь Пилипенко — друг детства Виктора Жарова, его пожизненный инспектор. Все это, особенно Пилипенко, так или иначе влияло и на журналиста, и на политику его газеты.
Купался он обычно на ближайшем пляже, что принадлежал гостинице «Ореанда» и в народе назывался «Интурист». Простым смертным вход туда заказан, надо либо жить в гостинице, либо платить по особому тарифу. Жаров не был простым смертным: все в городе его знали и пускали практически куда угодно. Ялтинцы вообще считают дурным тоном ходить на море за деньги: у каждого есть на каком-нибудь пляже свой человек. Жаров уже было направился к проходной «Интуриста», издали пытаясь разглядеть, кто сегодня дежурит, Митька или Петька, которые принимали его с одинаковым радушием, как его внимание привлек парус, полным курсом режущий прямо к берегу.
Сначала ему показалось, что судно собирается развернуться и пристать к одному из волноломов, что разделяли побережье на сектора-пляжи, но на палубе не наблюдалось никакого движения.