— Не вини себя в том, что действуешь согласно мужской природе, — пробурчал Пилипенко.
Была уже поздняя ночь, а друзья так и сидели в кабинете следователя. Не раз обсудили ситуацию, постоянно упираясь в одни и те же вопросы.
— Вопросы-то остаются, и странные, — сказал Клюев. — Но боюсь, для начальства неубедительные. Могу поклясться, что дело будет закрыто даже в таком виде.
— А знаете, ребята, что самое нелепое в этой истории? — вдруг спросил Жаров, обращаясь сразу ко всем присутствующим.
— Кофейник? — спросил Пилипенко.
— Нет, — сказал Жаров. — Можно представить, что человек включил его на автопилоте, по инерции. Ведь достаточно просто красную кнопку нажать.
— Страница из судового журнала? — предположил Минин.
— И это мимо. Вырвать страницу и уплыть с нею — факт, с трудом поддающийся объяснению, но все же возможный. Отложенная смерть. Малодушие или что-то еще... То, что никак, ни при каких обстоятельствах не может быть возможным: Груздева знала о том, что ее возлюбленный мертв, говорила о нем в прошедшем времени, и было это часа за три до его смерти. Откуда она знала, что через три часа Шурупов покончит с собой? Он что, попросил ее ассистировать, подержать свечку?
— Понятно. — сказал следователь. — Мистика никогда не давала тебе покоя. Тайна Марии Целесты лопнула, как пузырь на воде. И вот, ты уже спешишь найти другую загадку из области непознанного. Ты неисправим, брат. Но, что бы там ни было, мы должны немедленно посетить эту девушку.
— Сейчас? Среди ночи?
— Именно.
Сказано — сделано. Уже через несколько минут, благо что теперь улица была свободна, Пилипенко и Жаров вошли в вестибюль гостиницы «Крым».
— А девушка ушла! — заявила администраторша, довольно пожилая строгая женщина.
— С вещами? — спросил Пилипенко столь грозно, что женщина отшатнулась.
— А вот и нет! — сказала она. — Просто так, прогуляться.
При этом она невзначай глянула на круглые стенные часы, где как раз в этот момент прыгнула стрелка, отсчитав час ночи.
— А дайте-ка нам, любезнейшая, — он указал округлым движением пальца на стену, — ее ключик.
— А у вас есть санкция? — спросила служащая, правда, уже снимая со стенда гостиничный ключ.
— Жаров, покажи ей санкцию! — сказал Пилипенко, уже осваивая ботинком лестницу, и журналист по локоть засунул руку себе за пазуху.
Этот трюк срабатывал на практике не один раз. Администраторша лишь мельком глянула в его сторону, и через минуту они все трое вошли в номер Груздевой.
— Что может делать девушка ночью в незнакомом городе? — пробормотал Пилипенко, вроде ни к кому не обращаясь, но женщина сочла своим долгом ответить:
— Можно догадаться!
— Правда, — добавил Жаров. — Груздева могла познакомиться с кем-то и...
— Это вряд ли, — сказал следователь, оглядываясь по сторонам. — Не та девушка. Христианка и прочее. Ее парень мертв, и она знает об этом. С нею что-то определенно случилось.
Он прошелся по комнате, выдвинул ящик стола, заглянул под кровать. Администраторша вдруг выбросила в сторону Жарова руку ладонью вверх.
— Так вы покажете мне санкцию на обыск?
— Разумеется! — воскликнул Жаров и снова углубился в изучение своего внутреннего кармана.
Пилипенко тем временем раскрыл платяной шкаф и плавным движением пальца потревожил платья. Было ясно, что Груздева уже распаковала свою туристскую сумку и вновь расположилась в номере. Жаров достал из кармана кипу бумажек и стал перебирать, бормоча:
— Квитанция за электричество. Вы представляете, сколько они заломили? Надо разобраться с этими ребятами, я не мог съесть в мае такое количество энергии!
Женщина с любопытством наблюдала за действиями Жарова, тем временем следователь зашел в туалет. Жаров продолжал:
— Счет за интернет... Это убийство какое-то! Вы представляете? — он помахал бумажкой перед носом женщины. — Кстати, небось заглядываете на разные интересные сайты. Не вы ли там под ником Ксюша-89?
— Нет! — раздраженно отрезала женщина. — И я не знаю, что такое «ник», и смутно понимаю, что такое «сайт». Так где же ваш ордер-то?
— Нашел! — радостно и громко закричал следователь из-за двери туалета. — В бачке от унитаза.
Он вошел в комнату, сияя. Жаров спокойно спрятал свои бумаги в карман. В руках у Пилипенко блестел обыкновенный аптечный флакончик.
— Предположительно, с ядом, — сказал он. — Иначе не имело смысла его так надежно прятать.