Лео не был «прирожденным космопроходцем», как говорят еще иногда в передачах стереовидения. Про него нельзя было сказать, что «с детских лет он мечтал о дальних полетах, глядя ночами в звездные бездны неба» и тому подобное. Никогда он об этом не мечтал, а если и поигрывал в «космические» игры со сверстниками, то это являлось лишь уступкой моде. И когда ему стукнуло пятнадцать и многие однокашники выбрали свой путь, Лео еще не решил, к чему его тянет. Учитывая данные тестов на способности, он попытался стать стереопластиком — скульптором-художником нового века, но быстро остыл, не получив казавшегося столь скорым признания. Затем он попытался избрать профессию дрессировщика морских животных, но тоже вскоре ощутил, что лишь зря тратит силы и время. После этого он перепробовал еще с полдюжины занятий, и неизвестно, сколько бы еще метался в поисках дела по душе, если бы не знакомство с Ниной.
Они встретились на конгрессе палеолингвистов, к которому Лео подготовил два доклада по семантике древнеславянских языков. Такое у него появилось к этому времени новое увлечение. Специалисты отметили ряд оригинальных мыслей в представленном исследовании, но в то же время поверхностность и недостаток аргументации. Да и неудивительно, ведь Лео заинтересовался темой менее одного года назад, а закончив подготовку докладов, почувствовал, что катастрофически быстро теряет интерес и к этому предмету. Случайно соседкой Лео в зале конгресса оказалась высокая светловолосая девушка с серьезным выражением лица. Это и была Нина, но имя стало известно Лео только после ее выступления с обстоятельным докладом о загадках языка этрусков. Сколько раз она просила Лео не мешать слушать выступления других, глаза ее смотрели при этом так строго и укоряюще! Но Лео не унимался, он делал, казалось, все, чтобы вызвать у девушки интерес к своей персоне, и, только когда та пригрозила, что поищет себе более спокойных соседей, угомонился и попытался вникнуть в суть длинных докладов. И все же в свободные от заседаний часы ее взор становился мягче, глаза как бы теплели, и она милостиво разрешала своему беспокойному соседу разделять ее общество. Они отправлялись то на скалистый берег моря, то на песчаный пляж, то в старинную крепость-музей на вершине под самыми облаками, то просто взбирались на крутые склоны, чтобы еще раз полюбоваться оттуда захватывающими дух картинами древних гор.
Нина не принимала всерьез Лео, она одинаково смеялась и над его шутками, и в те редкие минуты, когда он пытался говорить вполне серьезно. Дни конгресса пролетели быстро, и Лео понял, что его недолгое счастье подошло к концу. Но едва он заикнулся о совместной работе, как девушка опять рассмеялась. Она уезжала на курсы космонавтов, чтобы принять участие в контактной группе на недавно открытой обитаемой планете.
—... А уж космонавт из тебя никогда не получится. Силенки воли не хватит, — авторитетно заверила девушка напоследок.
— Но почему ты так думаешь! — попробовал возмутиться уязвленный Лео.
— Уж очень ты... как бы это сказать... Только не обижайся, пожалуйста... В общем, не твое это дело, впрочем, как и палеолингвистика тоже. Ну, терпения, что ли, у тебя маловато...
С тем они и расстались, только очень уж она обозлила Лео таким заключением. Если и впрямь ему иногда не хватало выдержки или силы воли, то упрямства было не занимать, и он твердо решил доказать ей, на что способен. Так Лео и попал в космонавты. Но к тому времени, как торжествующий выпускник космокурсов предстал перед Ниной в полной парадной форме, она уже отказалась от далеко идущих космических планов, навсегда связав судьбу с маленьким застенчивым археологом, специалистом по древним цивилизациям Востока, и выбрала Землю. Что ж, решил Лео после того, как она познакомила его со своей полугодовалой дочкой, все равно я буду космонавтом.
Он стал им, больше того, сделался исследователем Дальнего Космоса. Его непредсказуемые выходки зачастую вызывали головную боль у начальства, но, несмотря на пренебрежение инструкциями и уставом космопроходцев, Лео сумел отличиться с хорошей стороны. Ведь его считали, что называется, «свежей головой», его непредвзятое мнение помогало оценивать некоторые известные факты с новой точки зрения. И поэтому после двух межзвездных рейдов ему посчастливилось попасть на вновь открытую обитаемую планету.