Глеб подозвал его. Сед сделал круглые глаза и ответил, что он свободен до самой вечерней смены, а норму свою превосходно держит.
— К вечерней смене ты будешь валяться вон там, — Глеб показал ладонью, где именно, — в луже собственной... — он покосился на Лару, — поэтической вольности.
— Клянусь! — воскликнул студент. — Больше никакой вольности из меня не выльется. Ни грамма. А вас, между прочим, — он поспешил резко сменить тему, — с полчаса назад искал какой-то странного вида мужик.
Глеб сразу подумал о том психе, что привез статую. Он посмотрел на Лару. Та наклонила голову и смотрела на Седа, ожидая продолжения рассказа. Ясно, что она думала о том же.
— Высокий, худой? — спросил Глеб. — Седые волосы собраны в пучок?
— Точно — он!
— Зонгар! — вырвалось у Лары.
Глеб с изумлением на нее оглянулся:
— Ну и ники у вашего брата. А имя-фамилия у него есть?
— У него их множество.
— Ясно. Блогер в инете. С кучей разных клонов. Вот доберусь до компа, прогуглю Зонгара.
Лара смотрела на него, хлопая глазами. Гораздо позже Глеб узнал, что в его реплике девушка не поняла, по крайней мере, четыре слова, а пятое поняла неверно. Он повернулся к Седу:
— И что же этому З... Как его? Было надо?
— Не знаю, — ответил Сед. — Просто спрашивал, кто у нас старший и где его можно найти.
Глеб провел Лару мимо главного раскопа — прямоугольной ямы семьдесят на сорок метров, где древний город был расчищен до самого основания. Сохранились, конечно, только фундаменты и первые два-три ряда каменной кладки. Предшественники Глеба, теперь пенсионеры — муж с женой, живущие на заслуженном отдыхе в крайцентре, — и представить себе не могли, начав раскоп лет тридцать назад, что попадут в столь интересное место Гермонассы. Пять узких улиц сходились здесь, образуя пять углов, как на знаменитом тусовочном месте Питера. Трое питерцев и работали, по своему личному желанию, на этом участке. Лара остановилась у края раскопа и с улыбкой оглядела камни и людей. Завидев Глеба и Лару, все рабочие, человек двадцать, разом подняли головы, а три пары, идущие с носилками к отвалу, и вовсе остановились. Молдаванка задумчиво смотрела снизу вверх, пожевывая, по дурной привычке, прядь собственных волос. Глеб раздраженно махнул рукой, и стоп-кадр ожил.
— Не так я себе все это представляла, — заметила Лара, покачав головой.
— Разве ты прежде не видела раскопок?
— Видела. Но только не эти.
— Думаю, ты на своем недолгом веку много раскопок повидала?
— Достаточно.
— Например?
— Ну, сейчас я из Ольвии.
— Разумеется. Это совсем рядом с твоей Одессой.
— Почему это моей?
— Ты ведь одесситка, да?
— Таки нет.
— Врешь. Даже это твое «таки нет» — тоже по-одесски.
— Я никогда не вру. Если не хочу говорить о чем-то, то просто молчу.
— Так где же ты родилась, выросла?
— На одном из островов.
— В каком это море-океане?
— Тихом. В Тихом океане был этот остров.
— Ты меня в гроб вгонишь, мама моя! — сказал Глеб, подражая одесскому выговору. — Почему на этом острове живут одесситы?
— С какого балдана ты взял, что они там живут?
— Да кто-то же научил тебя так говорить!
— Я научилась сама.
— Да где же?
— Да в Одессе и научилась, не приставай. Лучше вон... Посмотри на свой раскоп.
— Смотрю, ну и что?
Глеб повернул голову и увидел... Нет, ничего необычного не увидел.
— Не там они копают, вот что. Вон та девушка... — она указала на молдаванку, — пусть возьмет чуть левее в стене. Найдет кое-что интересное.
— Что именно?
— Не скажу.
— Ладно, подожди минутку. Проверю, какая ты ясновидящая.
Глеб быстро спустился по деревянной лесенке на пять метров глубины раскопа и подошел к молдаванке. Та разогнулась и молча смотрела на него, опершись на лопату. Глеб дал ей указания взять немного левее. Выбравшись, он тремя хлопками отряхнул руки и взял Лару под локоть.
Едва войдя в камералку, он понял, что гость здесь уже побывал, причем не церемонился с древностями, покоящимися на полках: все, казалось, потрогал, осмотрел — слава Богу, что не разбил ничего. Глеб давно собирался врезать замок в дверь, но все руки не доходили. Лара бегло осмотрела помещение.
— Где же амфора? — спросила она.
— Сейчас-сейчас, — говорил Глеб, беспокойно осматриваясь вокруг.