Ведь бывают же случаи подделки древностей, и довольно часто. Не так давно какие-то люди зачем-то построили изваяние, похожее на фигуры с острова Пасхи, и не где-нибудь, а на берегу Гренландии. Есть также версия, что одна из самых знаменитых находок в истории археологии, гробница Тутанхамона, — всего лишь искусная подделка, а череда смертей участников раскопок — убийства с намерением ее скрыть.
Тогда все встает на свои места — и скифская баба, и монета. Если кто-то лет несколько назад соорудил здесь этот склеп, то ошибка с монетой вполне закономерна.
Зачем подделывать древнее захоронение? Наверное, цель может быть лишь одна: чтобы потом раскопать его. Кому это нужно? Ученым, работавшим на полуострове до того, как Глеб Славин возглавил экспедицию — нет, нет и еще раз нет! Это были достойные, уважаемые люди. Да и не имели они технических средств на подобное сооружение.
Это могли сделать только черные археологи. Вот почему Лара утащила из склепа монету: она сама причастна к этой афере и вспомнила, что монета не соответствует захоронению.
На что же рассчитывали аферисты? Выкопали яму, набили ее всякими подделками, оставили на срок, чтобы отлежалось, утрамбовалось за три-четыре года... Затем должны были якобы найти, продать все эти предметы, которым на самом деле грош цена на черном рынке. Но настоящие археологи опередили их, поскольку здесь стали строить школу, и так далее.
Глеб отрыл глаза, покосился на Лару. Та спала, прислонившись виском к стеклу. Глеб вытащил из кармана и освободил от платка арибаллический лекиф, принялся рассматривать его, уже с этой точки зрения. Работа искусная, ничего не скажешь. Ничем не отличается от настоящего. Более того, датировать предмет, и то довольно примерно, может только радиоуглеродный анализ. Но подвергнуть такому анализу можно лишь углерод, который содержится в органических остатках. Так и поступают, например, определяя возраст костных останков, скажем, бараньих ребер, которые древние строители часто замуровывали в саманные стены, приступая к работе после обеденного перерыва. Какого возраста выброшенная кость, такого и артефакт, лежащий в земле рядом с нею. Но определить возраст самого керамического предмета таким способом невозможно. Этот лекиф вполне мог быть изготовлен и две с половиной тысячи, и пять лет назад.
Строили эту подделку дилетанты, поэтому и допустили ошибку. Кому-то пришло в голову запихнуть туда еще и скифскую бабу. В самом деле — какая разница для черных археологов, где что лежало по слоям. Им был важен лишь факт несанкционированных раскопок, они хотели просто показать яму покупателям, чтобы замотивировать продажу всего своего барахла.
Это открытие успокоило научную мысль Глеба, но уж никак не его научную гордость.
Самое смешное, что таким образом возможно провести не только вчерашнего аспиранта, но и профессионала. Сооружение, наспех сделанное вчера, он, конечно, вычислит, а вот даже двух-трехлетней давности яму трудно отличить от самой древней.
Все это легко сработает д ля заказчиков черных археологов, но не для Глеба Славина. У древности особый запах. От древних вещей будто бы исходит некое излучение...
Глеб повертел в руках лекиф, приблизил его к глазам, зачем-то понюхал. Теперь ему уже казалось, что не испускает этот флакончик никаких лучей.
Лара проснулась и с любопытством смотрела на своего спутника, как он вертит в руках лекиф. Глеб резко обернулся к ней:
— Хочешь, подарю?
Лара покачала головой, улыбнулась.
— Это мне не нужно. Меня интересует предмет схожий по форме, но несколько больших размеров.
— Оценивается, межпрочим, не меньше, чем монета, которую ты стащила.
— Стащила и вернула.
— Зачем же стащила, если вернула?
Лара молчала. Это становилось невыносимым. Глеб с тоской подумал, что зря затеял путешествие. Девушка не давала ему никакого повода. Она просто-напросто использовала его. И кто знает, во что он ввязался, в какой криминал? Нет, молдаванка была бы проще и надежнее.
Думая обо всем этом, насупившись, скрестив на груди руки, Глеб краем сознания ощущал, что «криминал» — это слишком мягко сказано. То, во что он ввязался, было похлеще. Он вдруг понял, что беспокоило его с первой минуты, как он увидел эту девушку. Излучение. Точно такие же волны. То же самое, что исходило от скифской бабы, от любой древности. Любовь. Глеб любил эту Лару, только и всего. Как любил саму древность и волшебный запах ее.
Его размышления прервал вызов по мобильному. Звонила как раз молдаванка, да не со своего телефона, а позаимствовав у кого-то из новичков — новосибирцев. С мобильной связью в экспедиции было вообще трудно: телефоны, конечно, имелись у всех, но вот счета были исчерпаны также почти у всех. Другой роуминг, в виде местного вина, накручивал расходы архаровцев.