В этой смене его напарником был Сед — вечный студент, профессиональный пьяница и наркоман-любитель: пьян он был всегда, а вот всяческие драги — таблетки или траву — употреблял при случае. Его полный ник был Седуксен, а имя-фамилию уже давно никто не помнил.
— Что за... — послышалось кряхтенье из первой камеры, где работал Сед. — Глеб, это глюк какой-то. Подойди, пшласта, псмотри. Статуя просто летает в склепе!
Сед глотал слова от волнения: казалось, он чего-то сильно боится.
Глеб отвлекся от изящного флакончика, который расчищал в нише. Археологический нож Седа (обыкновенный, конечно, просто широкий нож, каким режут хлеб, но здесь и теперь любой инвентарь можно называть археологическим) ковырял под основанием скифской бабы, уже зайдя за его край. Сед прорыл довольно длинную нору. Глеб совершенно естественно полагал, что баба опирается на какой-то камень — ведь в первой камере, где работал студент, до пола склепа оставалось предположительно сантиметров пятьдесят, о чем можно было судить по уровню дна второй камеры, которая уже была освобождена от грунта. Но никакого камня под статуей не было.
— Сед, — терпеливо сказал Глеб, — не паникуй. Наверное, она просто стоит на двух блоках, справа и слева от твоей дыры. Возьми щуп и проколи грунт.
Сед нашарил длинный стальной прут с буковой ручкой, позаимствованной у напильника, и осторожно ввел его в пространство под статуей. Щуп прошел сквозь песок легко, с тихим хрустом, будто врезаясь в мякоть плода. Никакой опоры под изваянием не было.
— Должно быть какое-то объяснение, — пробормотал Глеб, вслушиваясь в нарастающий гул самолета. — Ты не трогай ее пока, расчищай, например, западный угол, — он двинул ладонью в сторону запада, будто отмахиваясь от мухи, и несколько секунд стоял, запрокинув голову, пока самолет — Ан-24, выполняющий рейс Ростов — Новороссийск, — не скрылся за краем раскопа.
Глеб уже смирился с тем, что греки использовали идола чуждой культуры, например — просто как глыбу камня, как колонну для поддержки свода, скорее всего, намереваясь ее обтесать, чтобы стереть все признаки изображения, но что-то помешало, и баба так и осталась бабой.
Правда, голова изваяния не касалась потолка. Ну и что? Можно допустить, что ее только собирались сделать колонной, однако позже, когда строительство камеры подошло к завершению, передумали, подняли потолок повыше, а саму скульптуру уже было поздно вытаскивать, поскольку строители уже уложили камни, ограничивающие вход.
Это было единственное объяснение. Возможно даже, что какое-то время варварская святыня и вправду служила колонной: на ее голову водрузили дополнительный блок, но затем, от вековых подвижек земли, он свалился и лежит теперь где-то на полу, под нераскопанным слоем земли...
И вот теперь — новый сюрприз: статуя, как выразился Сед, просто летает в склепе!
Ну, не летает, конечно, в реальном смысле. Дело в том, что искусственные подземные пустоты постепенно заполняются грунтовыми наносами и пол сооружений с веками поднимается до тех пор, пока могила полностью не зарастет песком или лёссом — в зависимости от того, каковы в данной местности грунты. Это только в кино отважные археологи проваливаются в какие-то подземелья и бродят там среди умопомрачительных артефактов.
Получается, что скифскую бабу поставили в склеп уже спустя лет полтораста после того, как он был закрыт и пол занесло на полметра.
— Но это невозможно! — воскликнул Глеб, вперившись в плоское серое лицо бабы, в сущности, к ней и обращаясь. — Ведь плиты на входе не смогли бы тебя пропустить, такую толстую. Получается, будто ты сама по себе появилась внутри готового склепа, будто родилась здесь.
— Родилась, выросла и умерла, — угрюмо отозвался Сед, не разгибаясь в своем углу.
Скифская статуя возникла в склепе не раньше первого века до нашей эры, иначе она стояла бы ниже.
Спустя минуту Глебу уже было не до раздумий на тему исторического детектива. Он присел на корточки и осторожно поддел сантиметровую корочку грунта под нишей для жертвоприношений. Он специально оставил этот кусок нетронутым, чтобы не топтать узорную ступеньку во время работы в нише, и теперь решил наконец дочистить его. Утоптанный его ногами пласт отслоился от каменной плиты, явив темно-бурый тюльпан, мозаикой выложенный на ступеньке. И не только... На каменном венчике цветка лежала золотая монета.
О большей удаче Глеб даже и не мечтал. Золото уже блеснуло в этом склепе: позавчера, едва начав расчищать нишу для жертвоприношений, он вытащил небольшой канфар, относящийся к шестому веку до нашей эры. Была в нише и медь — маленький половник, с помощью которого греки размешивали в пеликах свое густое вино. Но монета — особый случай. Это была первая монета в его жизни. Глеб низко наклонился, почти распластавшись по полу, достал лупу и рассмотрел находку. Что-то с этой монеткой было не так, но он не сразу понял, какой невероятный сюрприз преподнес ему древний могильник...