— Сколько угодно! Здесь постоянно хоронят людей моего клана. Лет через полтораста склеп заполнится, и тогда его замуруют насовсем.
— Я не об этом. Видел ли ты тут таких, как я? Или вот — как он? Которые приходили и уходили.
— Грабителей, что ли?
— Мы не грабители! — воскликнул Глеб по-русски, и Гермон покачал головой, показывая, что не понимает его реплики. Затем указал средним пальцем на Глеба:
— Его видел только один раз, кроме нынешнего, а тебя, — он перевел руку, сменив из приличия указующий перст на мизинец, — вижу уже в четвертый раз.
— Как это может быть? Ни он, ни я никогда не были здесь раньше.
— Что значит «раньше»? Я говорю о «позже». Для мертвых, каковым являюсь я, не существует времени.
— Вот как? Признаться, я удивлена. Ну да ладно. А человека с длинной, но редкой бородой ты сколько раз видел?
— Один раз. Он украл амфору, которую поставила сюда ты.
— Гермон! — встрял Глеб, и призрак обернулся, тускло блестя большими белыми газами. — Ты живешь вне времени. Но ты можешь его считать?
— Безусловно.
— Когда же это случилось? Когда человек с бородой взял амфору?
Гермон быстро произнес несколько слов, но в древнегреческих числительных Глеб был уж точно не силен. Он вопрошающе глянул на Лару.
— Я поняла, — кивнула она. — Это было восьмого сентября триста восемьдесят... В общем, не важно. Мы немедленно отправляемся туда.
Переход во времени похож на долгий упоительный танец. На этот раз, когда Лара шагнула к Глебу, чтобы слиться с ним в объятии, он прочитал в ее глазах многое: и желание, и знание того, что сейчас с ними произойдет, и радостное предвкушение этого. Объятие, которое длилось пусть и столетие с гаком, заняло все же минут пять. За это время любой нормальный мужчина сойдет с ума. Чтобы Хронос счел их за одно тело, им надо было слиться как можно крепче... Или не надо? Или это просто была такая игра, повод?
Они сцепились ладонями и ступнями, соединились коленями и бедрами, грудь девушки, увенчанная двумя твердыми точками, слилась с его грудью. Наконец Глеб нашарил ее губы и овладел ее языком. Будто бы и это необходимо для Хроноса.
Она знала, что он знает, что она знает... Оба прекрасно понимали, что делают совершенно лишнее. Все вокруг было погружено в колышущую мглу. Когда она успокоилась, приняв форму стен склепа, Глеб и Лара отскочили друг от друга как ошпаренные. Лара быстро вытерла губы тыльной стороной ладони.
— Я, кажется, поняла, почему ошиблась с переходом в первый раз, — сказала она деловым тоном, но тяжело и хрипло дыша.
— Я тоже, — сказал Глеб, также тяжело дыша.
Все было очень просто, и масса переносимого во времени объекта была тут ни при чем. В объятиях мужчины Ларе не удалось сконцентрировать волю. На сей раз она учла этот фактор, и они попали туда, куда надо, с точностью до минуты.
Амфора стояла на месте. Правда, чтобы до нее добраться, да и вообще начать движение, им пришлось вытащить ноги из песка, который теперь покрывал пол склепа сантиметров на сорок.
Кости Гермона теперь лежали где-то внизу, под этим песком, скифская баба стояла в песке по пояс. Торопиться было уже некуда, и Глеб вернулся к вопросу, который мучил его уже около часа, если считать по абсолютному времени, и сколько-то там тысячелетий — по мировому. Он резко дернул фонарем и плеснул свет прямо в лицо девушке.
— Почему ты не сказала мне раньше правду о Джинне и Зон-гаре?
— Правду — о чем?
— О том, что Джинн — это и есть Зонгар?
Лара покрутила пальцем у лба.
— Ты хоть соображаешь, о чем говоришь? Зонгар — это Зонгар, а Джинн — это Джинн.
— Да они же похожи как две капли воды, как два брата-близнеца... Гм!
Удивительная мысль пришла Глебу в голову:
— Послушай, Лара! Только ответь на сей раз честно. Зонгар и Джинн — братья?
Лара молчала.
— Один из них — сын другого?
Девушка рассмеялась:
— А вот сам догадайся, кто из них чей сын!
— Тут и догадываться нечего! — в свою очередь рассмеялся Глеб. — Джинн — отец Зонгара. Зонгар держит отца в разных кувшинах, постоянно прячет от тебя... Что-то в этом не то, а? Не пора ли сказать правду: в чем смысл всей этой тысячелетней игры?
— Да потому что мы прячем Джинна вовсе не друг от друга!
— Да от кого же? Я давно подозревал присутствие некой третьей силы...
— Нет никакой третьей силы.
— От кого вы с Зонгаром прячете Джинна? — прошептал Глеб со зловещим терпением. — Только вот не молчи мне больше, не молчи! — вскричал он, потрясая пальцем.