— Вы поймите, господин Муромцев, у нас специфический контингент. Наши клиенты могут подумать, что и им грозит опасность... К нам перестанут ходить. Мы можем остаться без дохода!
— Обещаю, что от меня журналисты ничего не узнают.
— Вот и спасибо вам, господин полковник!
— Я — майор.
— Это пока. Уверяю вас, что вы очень скоро станете полковником.
— Эх, ваши бы слова да генералу в уши... Итак! Все присутствующие берут бумагу и пишут признание: «Я такой-то, такой-то. Адрес, телефон... Далее — всё про Бакунину и ее связи».
В зале дружно загудели, и Павел сразу понял причину смуты.
— А если кто не знает убитую журналистку, то пусть так и пишет — не слышал, не видел и следствию помогать не хочу. Не хочу и не желаю!.. Но если я узнаю, что этот вот тип солгал, то сделаю его главным подозреваемым!
Зал опять загудел, но вяло и примирительно. А потом вдруг замолчал, ожидая дальнейших указаний... И тогда Муромцев продолжил:
— Вот и хорошо, что все всё поняли!.. Сейчас ко мне подходят те, кто в тот вечер общался с Бакуниной... А остальные взяли бумагу — и писать!.. Даю тридцать минут. Время пошло!
Толпа бросилась к столикам, занимая места, доставая ручки и беря подготовленные листы бумаги... А к Муромцеву подошли двое — бородач в ливрее, чем-то похожий на Сусанина, и официант с улыбкой лакея.
Разговор начал Сусанин:
— Моя фамилия Дубов. Очень давно был капитаном милиции. Кое-что помню по части оперативно-розыскной деятельности.
— Отлично, капитан!.. Ну и борода у тебя!.. Ты в тот день Бакунину видел?
— Видел... Обычно она приходила к нам два-три раза в месяц. Знакомилась с кем-то из наших парней и с ними же уходила... Зачем — не знаю!
— Не так трудно догадаться... А в тот вечер, с кем она познакомилась. Вспоминай, капитан!
— Да я помню... Это был не наш парень. Он зашел через пять минут после Бакуниной, покрутился около бара, а потом она пригласила его к своему столику... Они сидели всего минут тридцать, а потом ушли.
— Как с фотороботом, капитан?
— Сделаю!.. Но это мало поможет.
— Почему это?
— А этот парень очень средний. Никаких особых примет. Рост средний. Ни худой, ни толстый. И так во всем — губы, нос, брови... Всё обычное, как на плакатах.
— Понятно, капитан... Но фоторобот сделать надо.
Муромцев заметил, что «лакей», второй свидетель, стал нервничать. Он очень ждал вопроса к себе, но сам не решался вклиниться в беседу двух сыщиков... Паша сжалился над ним.
— А теперь с вами поговорим. У вас, похоже, очень важная информация... Вы официант?
— Да, я официант!.. А мы всегда ближе всех к клиенту. И я даже знаю имя убийцы.
— Откуда?
— От Бакуниной... Я крутился около столиков и услышал, как она назвала его Иваном!
— А почему вы решили, что он убийца.
— А зачем они ушли вместе?.. Затем, — чтоб провести ночь! А утром она убита... Вы чувствуете мою логику? Ежу понятно, что Иван ее и грохнул!.. А кто же еще?
Голубой «Форд» Кузькина свернул с Комсомольского проспекта в сторону Пироговки. Там на задворках медицинского института располагался морг.
Лев Кузькин был человеком деликатным. Он понимал, что поход в эту контору может быть шоком для Крымовой. На вид она человек твердый. Не всякая могла бы годами выдерживать ехидные взгляды соседей... Но тут дело не в шляпках! Морг может любого с копыт свалить...
Всю дорогу Кузькин настраивал Альбину, развлекал ее, придумывая веселые истории из жизни патологоанатомов.
— А совсем недавно, Альбина, был у нас очень забавный случай.
— Где? Опять в морге?
— Да! И именно в том, куда мы едем... Так вот, одного преступника положили туда случайно.
— Как это «случайно»?
— А так!.. Его в драке бутылкой ударили, и он почти не дышал. Это было ночью, и сонный доктор констатировал смерть... Привезли его в морг, раздели, положили на свободный стол и прикрыли простынкой.
— Ужас!
— Это пока. Дальше, Альбина, веселей будет... Под утро молодой санитар входит в подвал, а навстречу идет синий «покойник». Идет и стучит зубами... Смешно?
— Не очень...
— Сейчас, Альбина, будет еще смешнее... Санитар падает в обморок! Преступник раздевает его и голым кладет на стол. А сам в его одежде убегает... Смешно?
— Очень весело! У вас какой-то черный юмор.
— Это потому, что все происходило ночью!.. А на рассвете приходит сменщик первого санитара и идет в подвал... Вот, Альбина, мы уже и приехали. Вот та самая дверь, куда они входили... Теперь мы туда пойдем.
У Альбины действительно были очень крепкие нервы. Она пять минут стояла перед покойной. И без слез и причитаний... Уже на улице она спросила Кузькина: