— Мы, конечно, готовы... Но как же следствие?
— Это все там, в Шадринске... Бакунина родом из этого города. А местный журналист Рихард Зоркий намекнул мне, что нити могут вести туда... Вот вы и разведайте! А вдруг «Мститель» из этого Шадринска?
Вершков опять встал и осмотрел всех. Но теперь в его взгляде не было злости и усталости. В его глазах был азарт сыщика.
— А все остальные пока остаются в Москве... Кузькин был прав — завтра работаем вокруг похорон. Я подкину ребят с видеотехникой... Очень велика вероятность, что убийца засветится...
В обычной обстановке Альбина не обратила бы внимания на Кузькина. Это простак и увалень, а ей нравились импозантные мужчины... Правда, такие не смотрели в ее сторону.
Крымова общалась со Львом всего сутки, но в обстановке напряженной и нервной. А это очень сближает. Тут час идет за год!
Оказавшись вечером в своей одинокой квартире, Альбина начала тихо выть от одиночества. Ей вдруг показалось, что в ее жизни было всего два настоящих друга — Алла Бакунина и Лев Кузькин... Было два друга, а теперь остался только один.
Крымова бросилась к телефону и позвонила ему. Она даже не могла представить, что отрывает сыщика от семейного ужина, от жены, от детей.
Альбина назначила Кузькину встречу на Тверском бульваре. Он не мог не прийти — она сказала, что вспомнила важную информацию.
У нее действительно были кое-какие сведения... Журналистка Бакунина была натурой скрытной, но Альбине, как заветной подружке, она выбалтывала всё и про всех...
Крымова вспоминала людей, которых Апла ненавидела или на которых она злилась. Таких было очень много, а память у Альбины была отличная. Они бродили по малолюдным московским переулкам уже полтора часа, а Крымова продолжала выдавать факты, каждый из которых мог стать основой очередной версии.
— Уже очень поздно, Лев. Вы не могли бы проводить меня домой... Я угощу вас чудесным кофе.
— Да, вы правы, Альбина, уже поздно... Я, конечно, вас провожу, но вот кофе — это в другой раз.
— Почему, Лев?.. Вы очень нерешительный мужчина.
— Вот и нет! Я решительный, но рассудительный... Что скажут о вас соседи, если вы принимаете мужчин в такое время?
— Ах, так вы о моей репутации заботитесь? Не надо! Мне совсем наплевать, что подумают о нас соседи... Тем более что они могут быть правы!
— Нет, Альбина! Спасибо за предложение, но — не могу... Я зарок себе дал. Пока не поймаем убийцу Бакуниной, никаких прогулок налево... Вот завтра на кладбище помогите определить среди публики — кто есть кто!
— Понятно, Лев!.. Я, конечно, помогу. Но только ради памяти Аллы, а не ради вас... Я вам не «прогулка налево»! Я к вам со всей душой... Не провожайте меня, Лев! Я на вас обиделась... Вы не лев, а облезлый кот!
Гражданская панихида и весь ритуал проводов проходил в доме журналистов. Вот там народа было много. Тысячи граждан интеллигентной наружности выражали скорбь по оппозиционной журналистке... В толпе говорили, что со смертью Бакуниной из страны вообще уйдет свобода, правда, либерализм...
Но на кладбище поехали не все. В колонну выстроились десять полупустых автобусов. Сто пятьдесят человек! Ну, максимум — двести... И треть из них — всяческая охрана, включая сыщиков и присланных Вершковым фотографов. Еще треть — журналисты. А вот оставшаяся часть очень интересовала Муромцева.
На старом кладбище было тесно. На дорожке рядом с могилой поместилось два-три десятка человек. Остальные разбрелись, печально осматривая соседние оградки и надгробия.
Павел стоял так, чтоб видеть большинство народа. Рядом с ним был журналист, долго работавший с Бакуниной. Понятно, что он не знал всех в этой толпе. Но он знал многих. И он понимал, что может интересовать сыщиков.
— Вот сейчас выступает Сичкин, шеф редакции новостей... Он хороший человек! Никому подлостей не делает. Это не он!.. А вот слева от него — Горский. Удивительная сволочь! Этот готов идти по трупам...
— Думаете, что он мог убить?
— Нет, Павел Ильич! Горский не мог. Хотел бы, но не мог — он трус и размазня... А посмотрите резко направо. Двадцать метров от могилы.
— Вы о мужчине в бежевой куртке?
— Да, тот, что стоит около дерева... Странный тип! Это не наш. И не от родственников. Вы бы проверили его, Павел Ильич.
— Да, мужчина подозрительный... Уж очень он суетится. Он какую-то бумажку третий раз к глазам подносит.