Муромцев позвонил Кузькину. Тот со своей Альбиной должен был стоять на правой дорожке. Оттуда хорошо был виден суетливый мужик...
Минуту в трубке было тихо. Лев консультировался со своей спутницей, а потом сообщил Павлу интересную информацию.
— Значит, так, Паша, Альбина его не знает, но один раз видела в квартире Бакуниной.
— Как это?
— А так!.. Дело было два года назад. Альбина увидела приоткрытую дверь и зашла к соседке, а там Алла с этим мужиком ругаются. Тот кричит: «Убивать таких надо!..» А когда этот тип убежал, Бакунина сказала о нем нечто невнятное. Типа — «друг детства». И все!
— Ясно, Кузькин!.. Ты проверь у него документы и пригласи на беседу... Посмотри, Лев! Он уходит. Догоняй!
Муромцев понял, что опоздал со своим приказом. Мужчина в бежевой куртке в последний раз взглянул на бумажный лист, потом на часы и быстрым шагом начал уходить по дорожке. Кузькин с Альбиной бросились догонять, но им путь преграждали группы граждан. Очень не хотелось по шаткому подозрению устраивать ковбойскую погоню и разбрасывать в стороны скорбящий народ. А «бежевая куртка» ускоряла ход. Мужчина уходил не в сторону кладбищенских ворот, а на какие-то задворки, на старую пустынную территорию...
Павел успел позвонить командиру группы наружного наблюдения и бросился догонять Кузькина. И догнал!
Лев с Альбиной стояли на развилке трех дорог. Они потеряли беглеца из вида, но не упустили его. Слева и справа был виден высокий забор. Впереди тоже проглядывался забор. Но старые могилы так заросли, что «бежевая куртка» скрылась где-то за кустами.
Муромцев прислушался. Ему показалось, что слева зазвучали голоса. Но Кузькин только пожал плечами — он ничего не слышал. Но вдруг именно там, именно слева хлестко щелкнул тихий выстрел. Глушитель делал этот звук неопределенным — его можно было принять и за треск сухой ветки, и за пощечину...
Сыщики бросились на выстрел, и только Альбина осталась ждать прихода «топтунов» — сотрудников наружного наблюдения.
Муромцев с Кузькиным могли бы догнать убийцу. Они видели, как он лезет на высокий кладбищенский забор по приставной лестнице-стремянке. Они бежали в сторону этой фигуры, но чуть не споткнулись о тело человека в бежевой куртке. Оно лежало поперек дорожки и жалобно ныло что-то невнятное. Ну, типа: «Помогите, спасите, умираю...»
Если бы это был труп, то можно было бы спокойно перепрыгнуть и продолжить погоню. Но с раненым сыщики задержались. Всего-то на две-три секунды. Но за это время силуэт убийцы успел подтянуть стремянку и перекинуть ее за забор. А потом он и сам спрыгнул на другую сторону.
Пока Кузькин вызывал медиков, Павел подбежал к трехметровой бетонной преграде. И сразу стало ясно, что дальнейшая погоня отменяется.
Можно, конечно, подозвать Кузькина, взобраться ему на плечи, подтянуться и перевалиться через забор. Но на это уйдет минута в лучшем случае... А за забором бурлила городская жизнь — позвякивал трамвай, шуршали шинами машины. И где-то совсем рядом располагались рынок и станция метро. Кого тут искать? Солнце било в глаза, и Муромцев видел на заборе лишь фигуру, лишь невнятный силуэт...
Кузькин умел рассуждать просто, но точно. Они с Муромцевым остановили машину в тихом переулке, отъехав всего километр от кладбища.
— Давай спорить, Паша, там, на заборе, сидел Иван, убийца Бакуниной.
— Не спорю!
— Тогда предлагаю пари! Сейчас нашему раненому делают операцию. Так? Какую пулю из него извлекут?
— Не умничай, Кузькин! Коту понятно, если стрелял Иван, то на пуле будет написано «Месть»... Кстати, я взглянул на паспорт этого мужика — Игорь Котенков, пятьдесят лет, прописан в Шадринске.
— Все понятно, Паша! Киллер Иван выполнил заказ по Бакуниной, а заказчик Котенков отказался платить. Тогда Иван и его...
— Может быть... Я, Лев, очень боюсь за Котенкова. Если киллер рискнул стрелять на кладбище, то он его и в больнице достанет. Надо успеть его допросить... Едем! Его куда повезли?
— На Пироговку...
— Ранау него, похоже, не сложная... Проведем допрос, и ты, Лев, останешься его сторожить.
— Надолго?
— До утра!
Рана действительно оказалась не очень сложной. Пуля ударилась в бумажник, скользнула по ребру и застряла под кожей на плече. Врач наложил несколько швов и сообщил сыщикам, что послезавтра готов отпустить пациента. Потом хирург торжественно показал пулю.
— Думаю, что это очень вас заинтересует. Конец смылся, а вот тут читаются первые буквы — «М» и еще что-то...
— Спасибо, доктор! Это слово «Месть».