— Да, пять лет назад... Но я вас, ребята, не пойму! Нет! Так у нас не пойдет... Я получил указание содействовать вам по убийству Бакуниной. Вот тут я готов всей душой... А Котенков — наш человек! И убит он у нас! И расследовать дело будем мы. И только мы!
— Но, Павел Иванович, в этих убийствах явная связь прослеживается... Нам можно посмотреть старое дело по маньяку в Шадринске? Об этом деле как раз много писала Бакунина...
— Так это когда было!.. И опять я вас не пойму. Вы не путайте мне котлеты с мухами! Котенков — отдельно, Бакунина — отдельно, а «маньяк» совсем с другого боку-припеку... Вы, ребятки, налегайте на бутерброды. Замечательная ветчина! Местный производитель...
— Но мы, Павел Иванович...
— Никаких «но»... Бакунина была известным в городе человеком. Сходите в местный музей — там про нее стенд есть... Расследуйте, одним словом...
На обратном пути все молчали. И не только от злости, а и от размышлений. Ясно, что Малько играет какую-то свою игру. Он хитрая бестия, но мы видали и похитрее!
Они задержались в сквере, в центре Соборной площади. Все ждали выводов Муромцева, но он начал с вопросов:
— Мы где сейчас были? Это УВД или что такое?.. Это был театр! Малько устроил нам представление на манер мыльной оперы... Ладно, проехали! Надо работать... Я еду в школу, где работал тот маньяк. Мне кажется, что этот эпизод в центре клубка... Слушай, Лев!
— Слушаю внимательно!
— За тобой Городской суд. Кто работал вместе с Котенковым, вел ли он дела, из которых могла родиться эта «Месть»?.. Ну, ты сам все понимаешь...
— Нет вопросов!
— Так... Вадим, за тобой морг. Результаты вскрытия, пуля и все такое... А ты, Ирина, посмотри окружение Котенкова в последнее время... Если нет вопросов, то разбежались!
И Муромцев решительным шагом пошел искать школу, где двадцать лет назад учил детей Дмитрий Астахов, которого потом осудили как маньяка, как серийного убийцу...
Кузыщн, оставшись за старшего, решил дать советы:
— Тебе, Вадим, официально в морге ничего не дадут. Я думаю, что Малько уже постарался предупредить... Ты узнай, кто там судмедэксперт. Если женщина, то я тебе помогу. Тут у меня никогда сбоев не было...
Московские школы в новых районах не очень уютные. Они все очень одинаковые и скучные. А вот седьмая школа Шадринска была построена сто лет назад. При открытии она называлась «Классическая гимназия».
Понятно, что в разные годы здание перестраивали, многократно меняли вывески, портреты на стенах и стенды в холле. Но во всех помещениях витал дух тех, кто здесь работал, кто учил и учился... Первый выпуск гимназистов прошел в самый разгар революции. А потом здесь было общежитие, курсы военных связистов, текстильный техникум. И уже сорок лет — нормальная «Средняя школа номер семь».
Алла Бакунина окончила это заведение тридцать лет назад. Очень мало осталось тех, кто учил ее, кто учился с ней и кто ее помнил. Но Паше Муромцеву повезло. На входе он уткнулся в пожилого охранника, предъявил ему удостоверение и сразу встретил радушный прием.
— Это вы по поводу Аллы Бакуниной?.. Угадал?
— Да. Мы расследуем это дело... Тут нет большого секрета!
— Какой секрет! Уже пятый день все в школе шушукаются насчет ее убийства... Все знают, что она здесь училась, а детали про нее никто не помнит. Никто, кроме меня!.. Я не представился?.. Беднов Максим Борисович, бывший майор...
— А какого рода войск, если не секрет?
— Не секрет, конечно... Я служил в МВД... Зам начальника ГАИ города... Так вот, я вместе с Бакуниной учился. Но когда я заканчивал школу, а она еще в пятом классе была... Но вот моя жена с Аллой до выпускного на одной парте сидела... Подружки были — не разлей вода!
— А где сейчас ваша жена?
— Дома! И она очень много знает!.. Могу ее сюда вызвать, если хотите? Или допросите ее на квартире? Наш дом рядышком — три квартала отсюда... Как скажете, товарищ Муромцев...
Пока Павел искал квартиру Бедновых, хозяйка в спешном порядке переодевалась, причесывалась и наводила порядок в гостиной, которую она смешно называла «залой».
— Ой, товарищ Муромцев, вы уже пришли, а у меня зала не убрана... Я последние дни так переживала по Аллочке. Думала, что меня сразу будут допрашивать. А наши лопухи не дернулись, даже когда Игорька застрелили.
— А вам, Зоя Федоровна, есть что сказать?
— Ой, товарищ Муромцев, у меня есть масса версий. Я вам сейчас разложу их по всем полочкам...