Муромцев выхватил пистолет и бросился к окну. В двадцати метрах через улицу была видна крыша, по которой бежал некто в черном. Павел вскинул «Макаров», намереваясь стрелять прямо через два оконных стекла. Но киллер уже скатился на крышу соседней одноэтажки и пропал из виду.
Дежурный по прокуратуре долго не отвечал. А когда Ирина сообщила ему о происшествии, то он замолчал, не зная, что делать. И он был прав — сейчас поздно что-либо делать! Киллер ушел капитально.
А в это время Муромцев осматривал прокурора. Похоже, тот отделался шоком и синяком в центре груди... Савушкин был в сознании. Он попеременно повторял две фразы: «Спрячьте меня где-нибудь... Передайте «Большое спасибо» генералу Вершкову... Спрячьте меня где-нибудь...»
Уже на второй день оперативники УВД нашли продавщицу, которая видела Малько через два часа после «похищения». Она запомнила его по нервозности и странному набору товаров. Полковник сумками закупал консервы, крупы, чай и водку... Из этого факта следовал простой вывод: Малько не крали. Он сам сбежал и залег на дно. Вот только где его берлога?
Кузькин все утро вел допросы сотрудников УВД. Вернее, сотрудниц. Интуиция подсказала Льву, что если у Малько есть тайное пристанище, то он вполне мог не выдержать и пригласить туда лейтенанта или майора в юбке.
Уже все знали, что шеф исчез. И женщинам даже не надо было задавать вопросы. Они выкладывали свои версии по всем направлениям. К полудню у Льва был точный список «подозрительных» личностей, с кем у Малько были особые отношения. И первой в этом списке стояла сотрудница архива капитан Евгения Злобина. Ее Кузькин вызвал во второй раз.
— Вы, Женя, не понимаете всей сложности обстановки... Из-за Малько все как на иголках сидят! Это просто тихий ужас!.. А вы не осознали глубину ответственности.
— Я все осознала, товарищ Кузькин... Да, я сознаюсь, что Павел Иванович относился ко мне с особым интересом. Но сплетен про нас намного больше, чем было на самом деле.
— Так, Евгения, попались! Значит, что-то все-таки было! А прошлый раз говорили: «Ничего не было».
— Я говорила, что не было ничего серьезного... У нас было-то всего три раза. Вы мне верите?
— Верю, Женя! Верю... Но нужны подробности: когда, где, как?
— А муж?
— А мы ему не скажем. Клянусь честью!.. Вспоминайте, Женя.
— Так... Началось это в апреле. Он стал чаще заходить ко мне и намекать про это. А в мае в конце рабочего дня пригласил к себе в кабинет с отчетом. Ну, тут и началось это самое...
— Ясно!
— А потом через неделю еще раз пригласил... А в конце мая сказал, что организует пикник для двоих. Сказал, что у него есть берлога в лесу, что на природе очень романтично...
— Так, Евгения! А ты стеснялась... «Берлога» — это то, что нам надо!.. Где она?
— Не помню, товарищ Кузькин... Все, что было в лесу, отлично помню. А вот дорогу — смутно... Но если я поеду вместе с вами, то могу вспомнить!
— Вас понял, Евгения. Спасибо вам. Мы завтра утром и поедем... А как же муж?
— А мы ему не скажем!
«Мститель», судя по всем его действиям, был очень настойчивой личностью. Можно было не сомневаться, что, начав стрелять в прокурора Савушкина, он успешно завершит свое черное дело. Не завтра, так послезавтра!
Было решено тайно вывезти Юрия Ивановича и поселить в домике на озере Круглое. На исторические раскопки местные жители не приезжали. Не те времена!.. Да и сама дачка, предоставленная профессором Бэром, находилась на отшибе. Если не отходить от нее далеко, то тут можно долго скрываться. Как Ленин в Разливе...
По дороге Савушкин начал откровенничать. Он сидел с Ириной на заднем сиденье черной «Волги» и выкладывал ей, как спасительнице, многие интересные детали.
— Послушайте, Ирина, я знаю, кто убил Бакунину и Котенкова!.. Скажу вам под большим секретом — у него был сын!
— У кого?
— У Дмитрия Асадова.
— У маньяка?
— Нет, Ирочка! Он такой же маньяк, как я или вы... Он был полностью невиновен. Но он был очень удобной для всех фигурой.
— Почему?
— Объясняю... Очень давно он чуть не исключил из комсомола Аллу и Игорька Котенкова. И те, естественно, имели на него зуб... А другим это было тоже выгодно — Малько сразу раскрывал громкое дело, а Бакунина сочиняла яркие статьи против члена бюро горкома.
— А вам, Юрий Иванович, зачем надо было поддерживать липовое обвинение?
— А меня, Ирина, попросил уважаемый человек — Фирсов Николай Петрович.
— Мэр?