Я прошелся вдоль дома, отмечая про себя, что такая «хрущоба» явно не вяжется с образом «Елены Прекрасной», обманывающей бестолковых мужиков. Хотя как знать. Я вспомнил, как, работая в органах внутренних дел, столкнулся с интересным случаем. В общаге жил пенсионер. Старика убили, и все, что злоумышленники нашли ценного в крохотной квартирке, унесли. А при осмотре места происшествия один из оперов в старом, провонявшем матрасе случайно обнаружил более миллиона рублей. Зачем старик мучился, живя в таких стесненных условиях, при этом почивая на приличных, даже по сегодняшним меркам, деньгах, было не совсем понятно. Родственников у него не нашлось, и хоронить бедолагу пришлось за казенный счет. А деньги и крохотная квартирка отошли государству.
Наконец к дому подъехал и Бойко. Он вылез из своего «Мерседеса», сверкавшего на солнце полировкой, и, наступив ногой в прошлогоднее собачье дерьмо, недовольно поморщился.
— Рад приветствовать вас, Сергей Борисович, — сказал он. — И вы полагаете, что она здесь живет?
— Не полагаю, а знаю. Этот адрес числится в милицейской базе данных, и девушка с вашей фотографии живет именно здесь. В квартире пятнадцать. Это пятый этаж. Так что пойдемте.
Бойко вытер ботинок о снег и поспешил за мной. Здесь металлической двери не было, и мы беспрепятственно вошли в подъезд. Обшарпанные стены, мусор на лестничных площадках. Да, нелегкая жизнь у жильцов этого дома. Дверь в квартиру пятнадцать говорила о хозяевах квартиры как нельзя лучше. Было видно, что замок здесь меняли много раз, и сейчас она держалась на честном слове. Ни звонка, ни глазка в двери не было.
— Притон здесь какой-то, что ли? — Бойко скривился.
Я громко постучал в дверь. Некоторое время было тихо, потом за дверью кто-то зашевелился.
— Чего надо? — раздалось оттуда.
— Это соседи ваши снизу. Вы нас топите. — Я посмотрел на удивленного Бойко и добавил шепотом: — Иначе не откроют.
— У нас все нормально. Можете сами убедиться.
Дверь распахнулась, и на пороге возник опухший от пития мужик в семейных трусах.
— У нас и в ванной льет, и на кухне. — Я вошел в коридор с облупившейся краской на стенах.
— Ну, иди смотри.
Бойко остался в коридоре, а я пошел вперед. В одну комнату дверь была закрыта, а в другой я увидел сидящую ко мне спиной на диване женщину.
— Геннадий, идите-ка сюда. Вот она — ваша «красавица».
Мужик в трусах, ничего не понимая, устремился к нему. Подошел Бойко. Женщина обернулась. Вроде бы это была она, а вроде бы и нет. Одета она была неряшливо, сальные волосы спадали до самых плеч. За три дня она не могла так измениться.
— Вам чего? — прошамкала она.
Бойко отшатнулся.
— А… вы кто? — спросил он.
— Нет, это вы кто? — мужик в трусах словно очнулся ото сна. — А ну пошли отсель.
Он кинулся на меня, и мне ничего не оставалось, как применить силу. Мой кулак врезался в челюсть выпивохи, и тот с грохотом повалился на пол. Женщина вскочила.
— Ты чего делаешь, падла! — завопила она.
— А ну, рассказывай, где мой перстень? — сказал Бойко.
— Чего? — косматое чудо оторопело.
— Куда мои вещи дели? Что, не помнишь, как три дня назад меня со своим фраером обчистила?
— Это не она, это сестра ее. — Мужик присел на корточки. — Так бы сразу и сказали, что менты, а то текет у них… Сестры они, близнецы. Только Верка уже давно этим не занимается. Сами видите, не товарный вид у нее. А сестра ее все остановиться не может. Уже пять лет как. Мы ей сколько раз говорили, что добром это не кончится.
— То есть вы хотите сказать, — удивился я, — что у вашей… э… супруги есть сестра? Которая тоже занимается кражами?
— Да, а что? Кто как может, так и живет. Верка два раза была судимая. Сейчас с этим делом завязала. А сеструха ее на свободе гуляет. Иногда вещички украденные нам приносит. Мы их продаем. На то и живем.
— Ничего не понимаю, — Бойко почесал затылок. — Значит, перстня тут нет?
— Ваша сестра была здесь два или три дня назад? — спросил я у женщины.
— Ну, была, а что?
— Приносила что-то с собой?
— Приносила.
Я кивнул Бойко на закрытую дверь в другую комнату.
— Посмотрите там, вдруг да что найдется. Наверняка краденое они туда прячут.
Бойко ушел в другую комнату. Мужик поднялся и сел рядом со своей ненаглядной на продавленный диван. На журнальном столике громоздились водочные бутылки и две открытые консервные банки собачьего корма.
— Ваша сестра сказала, когда придет еще?
— Нет, не сказала. Она приходит, когда захочет. И вообще, пошли вы на фиг. Что вам всем надо? Я свое уже отсидела, а что у сеструхи в голове, мне неведомо.