Спустившись в приемный зал, она увидела, как Цай Хэн, заместитель директора Гао и остальные начальники вышли из здания и сели в стоящий перед крыльцом «Бьюик GL8», собираясь ехать в новый район. Похоже, приказ об отстранении ее от работы уже был доведен до сведения работников отделения. Раз так, то стоит ли ей еще о чем-то говорить с коллегами? Или лучше будет уйти тихо и молча?
Ее размышления внезапно прервал звон бьющегося стекла. Потом из палаты наблюдения донеслись крики. Чжоу Юнь было не расслышать, что именно кричали, но многие пациенты, ожидавшие приема, побежали на шум узнать, что там произошло. К счастью, охраннику Ван Си удалось остановить их. Встав в дверях и раскинув руки, он помешал людям ворваться в палату.
Чжоу Юнь с трудом пробилась через толпу и, оказавшись в палате наблюдения, увидела на полу разбитую стеклянную бутылку с молоком. Чжан Дашань, лицо которого побагровело от гнева, размахивал перепачканными в молоке руками и возбужденно кричал в лицо Чэнь Гуанле:
– Ты говоришь, забирать ребенка и уходить? А куда нам идти? На улице такая холодина, а ребенок тяжело болен, ты просто хочешь выбросить ее умирать на улице?!
– Сколько раз мне еще объяснить, чтобы вы наконец поняли? – Белое ухоженное лицо Чэнь Гуанле оставалось совершенно неподвижным. – Это отделение неотложной помощи, и, хотя ваш ребенок правда тяжело болен, он не нуждается в срочном лечении, поэтому не может находиться на нашем отделении. Оставить его здесь означает только тратить ресурсы. Кроме того, много пациентов поступает в отделение неотложной помощи с инфекционными заболеваниями, и в то время, когда они находятся у нас под наблюдением, в палате легко может распространиться инфекция. А учитывая и без того слабое здоровье вашего ребенка, дополнительное заражение только прибавит проблем…
Чжоу Юнь знала, что Чэнь Гуанле прав. С самого начала, еще когда она только создавала «голубую комнату», она, разумеется, задумывалась о том, как последствия заражения могут сказаться на состоянии этих тяжелобольных детей. Но у нее не было других вариантов. Несмотря на то что старая больница уже почти целиком пустовала, она, будучи в статусе заведующей отделением, по-прежнему не имела права использовать другие палаты. В приемном зале уже не было свободного места, как на грядке, – у каждой редьки своя ямка. Оставались только отделение интенсивной терапии на втором этаже и резервная палата на шестом этаже стационара, которыми Чжоу Юнь могла распоряжаться. Однако отделение интенсивной терапии вдруг оказалось занято, да и с резервной палатой все было не так просто – на самом деле она была полностью укомплектована оборудованием, и вдобавок рядом находился аптечный склад с лекарствами, приборами, необходимыми для их приготовления, и холодильниками для хранения. Расположиться там было бы еще удобнее, чем в отделении интенсивной терапии, но ключевым вопросом становилась «транспортная доступность»: лифт в стационаре давно уже был остановлен, и каждый раз, когда нужно было добраться до резервной палаты, приходилось пользоваться медицинским лифтом в главном корпусе. Однако после того как все отделения, расположенные выше третьего этажа, переехали, лифт для медперсонала и пациентов в главном корпусе выше не поднимался. Чтобы попасть на этажи выше третьего, нужно было иметь специальную карточку, которая была только у руководителей. В отделении неотложной помощи такая была только у Чжоу Юнь. Состояние тяжелобольных детей всегда может внезапно измениться, и если они будут лежать в резервной палате и им срочно понадобится помощь, то придется сначала взять карту у Чжоу Юнь, и только тогда получится подняться на лифте и попасть в палату. На дорогу уходит время, а может так оказаться, что имеющихся средств для оказания необходимой помощи недостаточно и нужно «привести подкрепление» снизу, а карточка только одна, поэтому подкрепление даже если захочет прибыть, то не сможет… В итоге Чжоу Юнь, обдумав все за и против, отвела для «голубой комнаты» четыре самых дальних от входа кровати в палате наблюдения и чисто символически отгородила их от остальных медицинской ширмой.
Чжан Дашань продолжил:
– Все, что вы говорите, я прекрасно понимаю. Моя жена Шаолин работает санитаркой в этой больнице, наш ребенок болен уже очень давно. Дело не в том, что мы не понимаем элементарных вещей, нам не нужно объяснять очевидное. Заведующая Чжоу взяла сюда Сяолин, когда мы попали в безвыходную ситуацию, и она нашла способ спасти ребенка. И вы войдите в положение, пусть она останется еще на несколько дней, всего лишь несколько дней! Дайте мне время подыскать другое место и подумать, как нам быть…