– Но если бы твоей тёте Мизе пришлось выбирать между тем, чтобы забыть и помнить, она бы всегда выбрала память, как бы больно ей ни было.
– Откуда ты знаешь?
Она покрутила заколку между пальцами:
– Потому что так бы чувствовала я. Если бы ты умер, я бы хотела хотя бы помнить тебя. То, как ты всегда начинаешь ухмыляться, прежде чем пошутить, то, как мы случайно раздавили мамины очки, то, что я чувствую, когда… Я скорее сойду с ума от горя, чем позволю им вычеркнуть тебя из моей памяти и моего сердца, как будто тебя никогда не было… – Она сделала паузу, чтобы перевести дыхание, а затем тихо спросила: – Ты бы хотел забыть меня?
«О боже! Вот она меня и поймала».
Я посмотрел в её всё ещё полные слёз глаза.
– Ни за что, – ответил я и почувствовал, что сам сейчас разрыдаюсь.
Чёрт, как мы умудрились так глубоко увязнуть в этой ужасной теме? И почему именно сейчас я так отчётливо, как никогда, услышал голос предсказательницы в своих ушах? «Она умрёт. Золотоволосый ангел будет тонуть в своей крови». Как по заказу, трамвай последний раз свернул перед остановкой, и луч вечернего солнца озарил локоны Матильды цветом, который вполне можно было принять за золотой. Я сглотнул.
– Вот почему я точно умру раньше тебя, – сказал я настолько бодрым голосом, насколько смог. – К счастью, я всего лишь потомок – так что обо мне будут помнить.
Матильда сжала мою руку:
– Но ты всё же постарайся не умирать, если получится, хорошо?
Я взял себя в руки.
– Может, мы проведём остаток дня более приятно? – спросила Матильда, когда трамвай остановился и нам нужно было выходить.
– С огромным удовольствием, – сказал я.
– Да, и вот ещё что… – Матильда вернула заколку в свои кудри. – Со стороны Гектора было очень подло назвать меня невзрачной.
Я усмехнулся:
– Гектор просто не разбирается в таких вещах. У женщины его мечты, наверное, должна быть птичья голова или что-то в этом роде.
Но по дороге домой я не мог выбросить из головы слова мадам Мирабель. Что, если её путаные предложения в конце концов обрели смысл? Что, если её видения были правдой? Ладно, фраза про горящую звезду и мальчика, чьё сердце разлетелось на тысячу кусочков прежде, чем мир потемнел, звучала как обычная глупость из любого фильма в жанре фэнтези. Но… «Она умрёт». Что, если золотоволосый ангел, утонувший в своей крови, это про Матильду?
– Эй! – Матильда толкнула меня в бок. – Больше никаких мрачных мыслей на сегодня, мы договорились? Ещё же не конец света. Хотя подожди…
Я усмехнулся. Обычно всё было наоборот: Матильда слишком много размышляла, а я отпускал глупые шутки. Я хотел взять её за руку, но не мог, потому что мои руки были заняты этими чёртовыми костылями. Хорошо, что до дома оставалось уже недалеко: там я наконец смогу обнять её обеими руками и не отпущу до конца дня.
– Люблю тебя, – сказал я, и это прозвучало гораздо менее непринуждённо, чем я хотел.
– Я тоже тебя люблю. – Матильда улыбнулась мне.
У цветочного магазина мы свернули на улицу, ведущую к старому кладбищу, когда раздался звон церковных колоколов. Матильда сосчитала удары. Было шесть часов вечера.
– Вот блин, – простонала она, – я и не думала, что уже так поздно. Через полтора часа мне нужно быть дома.
– Но сегодня же суббота, – запротестовал я.
– Прощальная вечеринка для Матиаса, – напомнила она мне. – Сегодня вечером он улетает обратно в Монтевидео. И, если я не приду на его прощальный ужин, у меня будут большие проблемы.
– Тогда пойдём быстрее, – сказал я.
Внезапно я почувствовал, что тороплюсь. Как будто нельзя терять время. Как будто за углом уже таится следующая опасность.
Так оно и было. Мы не прошли и десяти метров, как волосы на моём затылке встали дыбом.
«Проклятье».
«6»
Матильда
Жить напротив своего парня, конечно, классно, но также это означает, что кто-то из моей слишком большой семьи всегда выглядывал из окна, выносил мусор, подстригал живую изгородь или косил газон и всегда мог нас заметить. Мои родственники никогда не упускали из виду происходящее на улице. Даже сегодня нам не дали незаметно скрыться в доме Квинна, потому что как раз одновременно с нами Леопольд, Луиза и Ябеда-Марихен вышли из своего дома и, нагруженные стульями и корзинами, направились к моему дому, который, к сожалению, находился совсем рядом.
И конечно, они сразу же нас засекли. От их бдительного взора не ускользало ничего.
– Приветик, приветик, – окликнул нас Леопольд со своей стороны тротуара. Кричать было незачем, нас разделяло всего несколько метров, а так как мы находились в конце тупика, здесь царила абсолютная тишина, если не считать воркования голубей в кустах. – Как делишки, ребятишки? Всё кул? – Леопольд с энтузиазмом помахал стулом, вероятно, потому что он также рифмовался со словом «кул».